Лопушок

— Какой ещё протокол? — воскликнул я, обернувшись.
— Молодой человек! Вы в прокуратуре, а не на рынке.
— В прокуратуре? — я смотрел и не видел перед собой никого.
— Да. На вас поступило заявление.
— Какое ещё заявление?!
От ужаса я проснулся.
Облегчение от осознания того, что всё это только сон было неописуемым. Наверное, с таким чувством возвращаются с того света, если такое возможно.
«Всё будет хорошо», — успокаивал я себя.
За окном осенний ветер трепал ветви грецкого ореха, и они шуршали, касаясь стены и крыши нашего дома.
Хмурое утро усугубляло моё тяжкое настроение.
Я вышел из своей комнаты и увидел огорчённое лицо моей матери.
«О, боже! Неужели уже всё известно?» — с ужасом подумалось мне.
— У нас неприятность, — печально сказала мать.
— Что? — с трудом выдавил я из себя.
— Ночью лопнуло бабушкино зеркало.
— Как это?
Я подошёл и посмотрел.
Действительно, зеркало, с помощью которого я общался с моей любимой, зеркало, которому я доверял все свои тайны, лопнуло так, словно кто-то бросил камень в его центральную часть.
Я зажмурился и вспомнил всё.
И Тамару, и обоих Толиков, и Ирку.
Мне не хотелось открывать глаза.
Я понял, что уж лучше бы я умер от любви.