Врата трех миров (Сказания трех миров - 4)
- Я это знаю! - сверкнул глазами Иггур. - Но мне трудно смириться с тем, что она находится на Аркане, в западне. Если бы только знать, что с ней все в порядке.
Последовало долгое молчание.
- С ней все в порядке! - тихо произнесла Карана. Иггур уставился на нее, но она сидела и тихо улыбалась.
Лиан, которому были хорошо известны ее шаловливые выходки, сказал:
- Не мучай его, Карана. Скажи ему, если что-нибудь знаешь.
- Магрета никогда не могла прервать наш контакт, если я этого не позволяла, - объяснила она. - И он все еще тут - маленький теплый узелок в моем сознании. Я не могу использовать его и связаться с ней, но я знаю, что она еще жива.
- Почему же ты не говорила мне об этом раньше? - набросился на нее Иггур.
- Я была поглощена другими заботами, - ответила Карана с милой улыбкой. - Например, своими налогами.
- О, да пошли ты к черту свои налоги!
- Мне бы хотелось, чтобы их послал туда ты.
- Очень хорошо! Дай мне скорее перо и бумагу, пока я не передумал.
Лиан быстро принес все необходимое. Иггур что-то нацарапал на бумаге, подписал каждый лист и на каждом поставил печать, а Шанд и Лиан расписались в качестве свидетелей.
Иггур прочел написанное вслух:
- "Предъявитель сего, Карана Элинора Мелузельда Ферн, настоящим освобождается от налогов, пошлин, податей, дани на период в десять лет, считая с указанной даты, в признание ее заслуг перед государством". Этого довольно? - Он передал документы Каране.
- Более чем, - ответила она. - Давайте за это выпьем.
Но когда они уже вовсю пировали, Иггур снова поднял волновавшую его тему:
- Если бы только не была уничтожена флейта, мы могли бы открыть Путь и найти ее с твоей помощью. Я полагаю...
- Нет, Иггур, - мягко возразил Шанд. Сам он уже отказался от этой надежды и не мог вынести, чтобы она вновь ожила. - Нет абсолютно никаких шансов. - И в комнате опять воцарилась тишина.
В ту ночь Карана и Лиан сидели у камина, после того как все остальные пошли спать. Карана сделала глубокий вдох.
- Лиан... - начала она.
- Знаешь, - перебил ее Лиан, возвращаясь к теме, которая так часто его беспокоила, - когда-то я думал, что мне известно все обо всем на свете, ведь все было так ясно, когда я был молод.
- Ты еще молод - тебе всего тридцать.
- А ощущаю я себя, словно стал лет на двадцать старше после того, как встретил тебя. О, я хотел сказать - после того, как стал летописцем. Ты представить себе не можешь, как это меня изменило! Почти сразу же я превратился из нищего, гонимого мальчишки в человека, на которого люди смотрят с почтением. Это изменило всю мою жизнь! У меня появилось свое место в жизни, меня уважали. А теперь, если я пойду в какой-либо колледж, то буду чувствовать себя так, словно вторгся в чужие владения. Все в прошлом.
Карана ощутила ненависть к Вистану.
- Ты сглупил, но ты не заслуживаешь того, что сделал с тобой Вистан. Ты стал жертвой злобного старика, который ненавидит дзаинян.
- Я спровоцировал Мендарка, он сжег библиотеку, и в результате этого пожара погибло много узников.
- Нет, ты ошибаешься! Ты подтолкнул его, да, но это он принял решение.
- Я несу ответственность за смерть Рулька. Я никогда себе этого не прощу.
- И это не твоя вина! Ты пытался спасти мне жизнь. Это Тензор убил Рулька, а не ты.
- О, как я наслаждался своей властью над Тензором! Я заслужил того, чтобы меня лишили звания мастера.
- Если бы наказали всех, кто упивается своей властью над кем-либо, очень немногим на Сантенаре удалось бы избежать кары. Ходили даже анекдоты о мастерах, неразборчивых в средствах.
- Да, верно, - вспомнил Лиан. - Я сам их рассказывал. Был Джиссини Ренегат, Релч Плагиатор, Мара Мошенница - ну и лгунья она была! Никого из них никогда не наказывали.
- Включая Вистана, который втравил тебя в эту историю с Зеркалом, чтобы избавиться от тебя. Омерзительный старый лицемер! Он заполучил для своей Школы твое Великое Сказание, прежде чем вышвырнуть тебя вон.
Лиан был доволен, что его так яростно защищают, хотя и не вполне успокоился.
- Но я наделал столько глупостей! Я так хочу, чтобы мне вернули звание мастера, - больше всего на свете!
Карана взяла его за руку:
- Я уверена, что вернут. А теперь, Лиан...
- А я не уверен! - отрезал он.
Карана поерзала в кресле. Ей нужно было сказать Лиану нечто важное, но она с трудом подыскивала слова. Да еще он сбивал ее своей болтовней.
- Лиан...
- Как ужасен этот мир! - продолжал он сетовать. - Только вспомни последние два года. Вспомни Предания! Жизнь - это лотерея. И выживает вовсе не сильнейший - иначе все мы ишачили бы на каронов до конца времен. Выживает тот, кому больше всех повезло. И одна песчинка может перевесить.
- Предполагается, что это должно меня утешить? - резко спросила Карана. - А насчет нашего общего будущего? И насчет будущего наших детей?
- Детей? - повторил он мечтательно. - У троекровниц не может быть детей.
Однако что-то в ее тоне насторожило Лиана, и он взглянул на Карану. Ее красивые глаза цвета малахита сияли, щеки были мокрыми от слез. Она протянула Лиану руку, и он прижал Карану к себе.
- То ли это мои травмы, то ли хракс, а скорее всего - дар Рулька, но что-то изменилось. Я беременна!
ЭПИЛОГ
Оплакиваю тот прискорбный миг,
Когда - о ужас! - мы низверглись вниз
И рай утратили...
Мильтон. Потерянный рай
Магрета утратила волю к жизни. Неделями она лежала в глубокой депрессии, не в силах вымолвить ни слова. Потом как-то утром у нее сами собой пробудились чувства, и она открыла глаза. Ее бабушка сидела у постели, созерцая маленькое красное солнце Аркана, повисшее над горными пиками, такими же зазубренными и непривлекательными, как отбитое горлышко черной стеклянной бутылки. Огромная оранжевая луна опустилась в небе так низко, что Магрета почти физически ощущала ее вес. Девушку опустошила потеря Рулька. Потом летаргия уступила место приступу ярости и иррациональному стремлению отомстить за его смерть. Но она была бессильна что-либо предпринять. Врата больше не открывались.
- Магрета! - Ялкара оказалась возле нее.
Магрета открыла рот, но издала лишь какой-то писк. Она почти разучилась говорить.