Чародейский рок
— Прислушайтесь внимательнее, — посоветовала Игрин. Все четверо Гэллоуглассов старательно прислушались.
— Я слышу, — сообщила Корделия. — Но это не голос, музыка как бы сама говорит.
— Да, но смысла я не понимаю, — признался Джеффри.
— Нужно подождать, — заверила его Игрин. — Сейчас начнется снова. Всегда начинается.
И верно, так и произошло. Слова звучали на протяжении нескольких минут, а потом повторились опять, и опять. И опять. Постепенно их смысл начал доходить до детей.
Зачем все ведут себя так, не иначе?Зачем этот мир непонятный такой?Зачем нас по жизни ведут, как незрячих,Жестокой и властной рукой?Зачем тебе знать, что ждет впереди?Зачем отвечать? Отвернись и уйди!Зачем мать с отцом — зануды такие?Зачем так хотят, чтоб ты был, как оии?Зачем о веселье они позабылиИ только работают — ночи и дни?Зачем вся их жизнь — лишь заботы, труды?Зачем слушать их? Отвернись и уйди!Зачем короли и князья, и бароны?Зачем забрались на высокие троны?Зачем их приказы — законы для всех?Зачем ослушанье карают, как грех?Зачем есть слуга, а зачем — господин?Зачем покоряться? Ты просто уйди!Зачем все кругом так боятся ошибок?Зачем же так мало на лицах улыбок?Девчонки зачем не хотят обниматься?А парни обнять их зачем не решатся?Зачем всюду слышно: «Нельзя!», «Не ходи!»Зачем оставаться? Ты просто уйди!Зачем быть как все, чтобы с толпами слиться?Неужто грешно молодым веселиться?Зачем нам чужие тревоги, печали?Зачем рассуждать о конце и начале?Оставь все заботы, дружок, позади,Забудь обо всем, отвернись и уйди!Зачем нам советы, зачем нам укоры?Мы ваших законов отбросим оковы!О хлебе насущном оставив заботы,Мы есть будем лотос, мы пить будем лотос!Мы любим друг друга, плывя по теченью —Одно только это имеет значенье!Грегори вытаращил глаза.
— Что это за песня?
— Размер не очень ровный и рифмы слабые, — добавил Магнус.
— А смысла и вовсе нет, — подхватил Джеффри. — Это надо же — утверждать, что лучше совсем ничего не делать, чем делать хоть что-то! Разве не понятно, что человек должен трудиться?
— А зачем? — поинтересовался Иоганн.
— Зачем? — прищурившись, переспросил Джеффри. — Да потому что без труда человек ничего не стоит!
— Но в труде, самом по себе, нет ничего ценного, — возразил Орин. — Зачем он нужен?
— Есть в нем ценность! Труд человеку нужен, как растению — солнце!
— Что же это за несуразица, что за бред? — недовольно проворчал Элно и перевернулся на другой бок. — Вы что, никак не можете понять? Нет в работе ничего хорошего!
— А кто вам это сказал? — не пожелал отступиться Грегори. — И чем доказал?
— А мне не надо, чтобы кто-то мне говорил! Это и так ясно!
— И ты в это веришь?
— Да! Почему бы мне в это не верить?
— А почему ты должен в это верить? — тихо спросил Джеффри.
— Потому, — подсказал ему Векс, — что он слушал эту песню. Раз за разом он слушал ее, не вдумываясь в слова, но они все же запечатлевались в глубине его сознания. Затем, когда он понял слова, он обратил внимание лишь в первые несколько раз, а потом, слушая песню вновь и вновь, он перестал замечать слова вообще.
— В глубине вашего разума спрятаны слова, смысл которых до вас почти не доходит, — объяснил Джеффри, глядя на Элно.
Орин нахмурился, не понимая, стоит обижаться или нет.
— Все правильно. Они не знают, что кто-то навязывает им мысли. Сами они помышляют исключительно о развлечении, о забавах. Но для того чтобы в чем-то убедить их, вполне достаточно простого многократного повторения одних и тех же слов, улавливаемых на самом примитивном уровне.
— Но зачем вам слушать песню, если вы не понимаете слов? — поинтересовался Джеффри.
— Просто… Музыка красивая, вот и все, — ответила Венна и приняла зазывную позу.
— Не скрипи зубами, Джеффри. Эта юная женщина говорит правду. Музыка обладает как раз тем ритмом и той мелодией, которые провоцируют ощущения, необходимые особям данного возраста.
— Ощущения… — задумчиво произнес Магнус, не спуская глаз с Венны. — В ваших песнях говорится о радостях, каким вы мечтали бы предаться, а раньше вам говорили, что эти радости вы сможете испытать только тогда, когда вступите в брак.
Венна покраснела, Элно порывисто сел и раздраженно спросил:
— А вас больше ничего не интересует в жизни, кроме правил и запретов?
— Я только заговорил о супружестве, — непринужденно отозвался Магнус.
Элно был готов ответить ему колкостью, но заметив, что девушки смотрят на него, закрыл рот и промолчал.
— Правильная мысль, — услышали дети мысленный голос Векса. — Верно, в тексте песни звучит оправдание того, как они себя ведут друг с другом и как раньше им вести себя запрещали или хотя бы не советовали. Отсюда остается только один маленький шажок до того, чтобы они поверили, что поступают правильно.
— Но ведь эти песенки, — возразила Корделия, — они просто для забавы! Это всего лишь развлечение!
Векс промолчал.
— Из-за этой песни они начали жевать лотосы, сестрица, — заметил Джеффри.
— Точно, — улыбнулся Орин. — Говорил же я вам, что песня отличная.
— Правильно, Джеффри, — снова зазвучал голос Векса. — Это — конечная стадия процесса убеждения — призыв к действию. Текст песни заканчивается как раз таким призывом, императивом.
— Эти ваши лотосы, — спросила Корделия, начав кое о чем догадываться, — они, что, усиливают музыку?
Иоганн сел и попытался прижаться к Корделии.
— О, как ты догадалась?
— Верно, Корделия. Как только они начали поедать лотосы, сознание у них притупилось, мыслительные процессы замедлились, а сами они стали более внушаемы.
— Да так, что жуете вы свои лотосы, да и делаете то, что вам велят, — вместо сестры ответил Джеффри. — Просто твердят вам то, что вам хочется слушать, да еще подмешивают к этому кое-что другое. Кто-то заставляет вас делать то, что нужно ему.
Элно резко приподнялся и сел.
— Как это?
— Вот откуда взялось ваше «озарение», — усмехнулся Магнус. — Его вам преподали в виде музыки, которую вы считаете своей.
Ему ответил хор возмущенных голосов:
— Нет, ничего подобного!
— Мы сами видели все то, во что верим!
— Никто нас не подучивал, мы все узнали сами!
— «Узнали», скажете тоже! — в полном отчаянии вскричал Грегори. — Вы талдычите только то, что вам говорят камни!
— А разве не стоит прислушаться к камням? — огрызнулся Элно. — Ведь они так долговечны, разве им не ведома истина?
— Ты называешь истиной слова, которыми вас пичкают, словно корову сеном? — фыркнула Корделия.
— Надо же! Подумать — так и войска ни к чему! — воскликнул Джеффри. — Я мог бы захватить город в сопровождении горстки людей, если бы впереди меня шла вот такая музыка!
— «Завоевания»! «Сражения»! «Правление»! — Лицо Иоганна помрачнело. — Неужели вы ни о чем больше не можете подумать, как только о том, чтобы все время напрягаться?
— Если я не стану думать об этом, подумает кто-нибудь еще, — насмешливо проговорил Джеффри. — Это грустно, но таковы уж люди. Обязательно найдется тот, кому не понравится, что кто-то вот так прохлаждается, как вы. Заметив вас, он непременно подчинит вас своей власти.