Маг и кошка

Глава 6
Красный дракон, радуясь, что раздразнил чужака, в последнее мгновение увернулся, и в итоге Стегоману пришлось сложить крылья чашечками и снизиться, чтобы не задеть Мэта. Он опустился на скалистый пик, а красный дракон покружил около него, а потом резко спикировал, расставив зловещие когти.
Стегоман, как зачарованный, смотрел на него.
— Улетай, балбес! — крикнул Мэт. Он не мог поверить в то, что его друг настолько легкомысленно отнесется к поединку.
— Еще не время… не время… А вот теперь пора!
Стегоман сорвался со скалы. Теперь красному дракону пришлось сбавить скорость, дабы не налететь на скалу. От разочарования местная рептилия оглушительно взревела, и Мэт в ужасе пригнулся и стал искать, куда бы спрятаться. Теперь он разгадал тактику Стегомана: его товарищ решил задержать красного дракона, чтобы иметь возможность снова взмыть ввысь.
Поединок драконов — редкое зрелище, но Мэту не очень-то хотелось им любоваться. Соперник мог ранить Стегомана, а могло выйти и наоборот. Пусть красный дракон был задирист и чересчур рьяно отстаивал свои права на территорию — почти наверняка он был не менее порядочным драконом, чем Стегоман. В общем, Мэт покопался в памяти, вспомнил один старенький стишок и принялся поспешно адаптировать его к сложившейся ситуации.
Красный дракон сложил крылья, взлетел стрелой вверх на двадцать футов, а раскрыл крылья, когда оказался прямо под Стегоманом. Пламя вылетело из его пасти фонтаном. Стегоман взвыл от боли и отлетел в сторону. Красный дракон снова изрыгнул пламя, но Стегоман успел набрать высоту, и огонь не задел его Затем друг Мэта резко спикировал и выпустил струю пламени.
Огонь опалил янтарно-красные чешуи местного дракона, и тот застонал, бросился в сторону и повис в воздухе буквально нос к носу с чужаком.
— Вот ты как, червяк несчастный? Ну получай!
И вновь полыхнуло пламя.
Стегоман не замедлил ответить огнем. Однако оба дракона тут же поняли, что понапрасну тратят запасы пламени. Они принялись кружить в небе на расстоянии футов в пятьдесят друг от друга, покачивая крыльями и то взмывая, то опускаясь в потоках воздушных течений.
Мэт обратил внимание на то, что поединок сводится исключительно к изрыганию пламени, что оба дракона не пускают в ход ни когти, ни зубы. Да, противники пугали друг друга, но эти маневры были видны за целую милю. Мэт подумал о том, что эта схватка больше смахивает на некий ритуал, нежели на настоящий бой.
Как бы то ни было, происходящее ему было не по душе, и потому он громко прочел:
Горные вершины спят во тьме ночной,
Злобные драконы вьются надо мной.
Так они сражаться могут до утра,
Затаить дыханье им давно пора.
Но тут Мэт понял, что затаить дыхание — еще не значит помириться, и поспешил продолжить стишок:
Ну-ка, хватит драться! Гляньте с высоты,
Как пылит дорога, как дрожат кусты!
Оба вы отважны, оба вы сильны,
Но теперь о мире говорить должны!
Красный дракон наморщил лоб:
— Что она там бормочет, твоя добыча?
— Это вовсе не добыча, — ответил Стегоман. — Это человек, он мой друг. И если я его правильно понимаю, он говорит о перемирии.
— А что, может, он и прав, — с прищуром глядя на Стегомана, отозвался красный дракон. — Как насчет того, чтобы присесть и поговорить по душам?
—  Пожалуй, в этом больше смысла, нежели в том, чтобы тратить драгоценное пламя на то, чтобы пытаться спалить несгораемые чешуи, — согласился Стегоман, взмахнул крыльями, присобрал их и, снова расправив, опустился на скальный гребешок справа от Мэта.
— Меня зовут Стегоман, — представился он.
Красный дракон последовал его примеру и опустился чуть левее.
— А меня — Диметролас.
— Да будет мир между нами, Диметролас. И ничего другого не может быть между нами, потому что в твоих горах я проведу только одну ночь.
— Ага, и так всегда? — фыркнул Диметролас. — Мотаешься без дела, ночуешь то тут, то там, а потом уносишься с попутным ветром, и поминай как звали?
Глаза Стегомана сверкнули. Он моргнул — по-драконьи, конечно: прозрачные перепонки на миг накрыли его глазные яблоки.
— Да, я странник, — ответил он, — и буду странствовать до тех пор, пока не найду причину где-то задержаться и стать стражем какой-нибудь горы.
— А почему же до сих пор ты не нашел такой причины? Неужто так сильно любишь носиться по свету, гонимый ветром?
Стегоман по-драконьи усмехнулся.
— Люблю, — признался он. — Еще не налетался.
— Не налетался? — прищурился Диметролас. — Но ведь тебе никак не меньше сотни лет — стало быть, ты в поре зрелости.
— Верно, я уже не детеныш, — подтвердил Стегоман.
Но если Диметролас не хотел оскорбить его, то почему Стегоман напрягся, как пружина?
— Небось полжизни мотался невесть где, — проворчал Диметролас и тоже явно занервничал.
Мэт на всякий случай приготовился произнести заклинание, боясь, как бы драконы снова не набросились друг на друга.
— Я много лет прожил среди людей, — попытался объяснить Стегоман. — Их поведение забавляет меня.
— Забавляет! Не пора ли тебе забыть о забавах? Неужто в теле зрелого дракона бьется сердечко детеныша? Неужто тебе по душе обычная жизнь? Разве ты не повзрослел и не желаешь обзавестись своим собственным домом?
— Пожалуй, нет, — спокойно ответил Стегоман. — Я такой, какой есть, и доволен этим.
Но Мэт уловил нотку грусти в голосе старого друга и даже отголосок горечи. Он слишком хорошо знал Стегомана и потому усомнился в его искренности.
— О да, я не сомневаюсь в том, что ты очень доволен собой, непоседа и ветреник! Что ж, ступай своей дорогой! Лети туда, куда тебя гонит ветер, а когда тебе пойдет пятый век, пожалей о том, что упустил!
С этими словами красный дракон сорвался со скалы и спикировал вниз.
Мэт чуть было не вскрикнул от страха за него, но вовремя сдержался, в который раз вспомнив о том, что в воздухе драконы чувствуют себя увереннее реактивных самолетов. И естественно, Диметролас через несколько минут вновь появился над горами. Широко раскинув крылья, он немного покружил по спирали, подсвеченный закатным солнцем, и устремился к югу.