Волшебник зелёных холмов
- Ежели убежден ты, что такое тебе под силу, волшебство подобное стоит того, чтоб на него посмотреть, но в жизни я тебе не поверю, покуда собственными глазами узреть его не удосужусь! - подал голос Катбад, явно уязвленный замечанием конкурента.
- Отлично, тогда по рукам, - сказал Ши. - Ведите его сюда.
- Лойг, дорогуша, сходи за Уатом, - вальяжно распорядился Кухулин. Он отхлебнул из кубка, поглядел на Бельфебу и опять насупился.
- Так-так, - задумчиво поглядел в потолок Ши. - Единственно, что мне потребуется, это какой-нибудь небольшой блестящий предмет. Не дашь ли ненадолго какое-нибудь свое колечко, Кухулин? Вон то, с большим камнем, будет в самый раз.
Кухулин стащил со своих унизанных драгоценными перстнями пальцев запрошенное кольцо и пустил его по столу к Ши. Тем временем вернулся Лойг, таща за рукав слегка упирающегося коренастого молодого человека. Как только оба оказались в дверях, Уат, словно взнузданный, закинул голову назад и испустил леденящий кровь вой. Лойг подтащил его, все еще завывающего, к столу. Ши повернулся к остальным:
- А теперь, чтобы волшебство получилось, мне нужно побольше свободного места. Не подходите к нам, пока я буду плести заклинания, иначе вас тоже зацепит!
Он отодвинул пару стульев подальше от стола и привязал к перстню нитку.
Лойг силой усадил на один из этих стульев Уата.
- Плохой сейчас на тебе гейс, Уат, - начал Ши, - и я хочу, чтобы ты помог мне тебя от него избавить. Ты будешь делать все, что я тебе скажу, ясно?
Пациент кивнул.
- Смотри сюда, - сказал Ши, поднимая кольцо за нитку и принимаясь вертеть ее в пальцах, так что кольцо тоже стало раскручиваться то в одну сторону, то в другую, в свете факелов рассыпая вокруг мерцающие блики. При этом Ши негромко разговаривал с Уатом, то и дело повторяя слово "спи". Зрители затаили дыхание, и Ши чуть ли не спиной чувствовал атмосферу напряженного ожидания.
Наконец Уат словно окаменел.
- Слышишь меня, Уат? - негромко спросил Ши.
- Слышу.
- Ты сделаешь все, что я прикажу.
- Сделаю.
- Когда ты проснешься, твой гейс перестанет тебя беспокоить, и ты больше не будешь выть по ночам.
- Не буду.
- Чтобы доказать, что так оно и есть, первое, что ты сделаешь, когда проснешься, это хлопнешь Лойга по плечу.
- Хлопну.
Ши повторил указания несколько раз, меняя слова и заставляя Уата повторять их за собой. В подобной ситуации лучше было перестраховаться. Наконец он вывел его из гипнотического транса, попросту щелкнув пальцами у него перед носом и крикнув: "Проснись!"
Уат в замешательстве уставился на него. Потом встал, подошел к столу и хлопнул Лойга по плечу. Присутствующие одобрительно загомонили.
- Как себя чувствуешь, Уат? - спросил Ши.
- Чувствую я себя замечательно. Более не желаю я выть на луну, и мыслится мне, что гейс мой исчез навсегда. Благодарю я тебя за честь, мне оказанную!
Он подошел к столу, схватил руку Ши, поцеловал ее и смешался с толпой челяди у дальнего конца стола.
Катбад сказал:
- Волшебство и впрямь достойное, да и тот гейс добавочный - тоже не из последних. Надо же, и взаправду подошел и Лойга хлопнул! Истинная правда, что не под силу было мне гейс снять с Уата. Но сам знаешь: коли один бегает быстрей, то другой ловчее по горам лазает - что и докажу я немедля, снявши с супруги твоей гейс, с коим сам ты покончить не в силах.
- Я не убежден... - с сомнением в голосе начал Ши.
- Пускай беспокойство тебя оставит, - заверил его Кухулин. - Это не нанесет ей никакого вреда, а в будущем станет вести она себя более любезно в домах приличных, кои посещать будет.
Друид поднялся и нацелил на Бельфебу длинный костлявый палец, принявшись что-то ритмично декламировать - вначале какую-то тарабарщину на совершенно непонятном языке, которую постепенно сменили более-менее понятные слова.
- ...дубом, ясенем и тисом, красотою Энгус, силою Лера и властию верховного друида Ульстера да сойдет с тебя гейс твой, Бельфеба! Сгинь! Пропади! Стерт ты, отменен, и чтоб больше про тебя слыхом не слыхивали! закончил он, напоследок воздел руки над головой и спокойно уселся на свое место. - Как чувствуешь себя, дорогая?
- Сказать по правде, ровно как и прежде, - призналась Бельфеба. - А как надо?
- Откуда знать нам, что чары и впрямь подействовали? - встрял Кухулин. Ага! Придумал! Пошли со мной.
Вскочив, он быстро обошел вокруг стола, а в ответ на разъяренное восклицание Ши и смятение Бельфебы поспешно добавил:
- Только до дверей! Иль слова я не давал? Склонившись над Бельфебой, он обнял ее за шею и потянулся было к руке, но тут же отпрянул, как ошпаренный, с кряхтением ухватившись обеими руками за живот. Катбад с Лойгом вскочили. Ши, надо сказать, тоже. Цепляясь за Лойга, Кухулин проковылял несколько шагов, вытер рукавом слезящиеся глаза и страдальческим голосом объявил Катбаду:
- Американцы победили, ибо волшебство твое провалилось - коснувшись ее, едва я жизни не лишился! Не желаешь ли сам попробовать, дорогуша?
Катбад с великой опаской вытянул руку и осторожно дотронулся до Бельфебы кончиком пальца. Ничего не произошло.
Лойг заметил:
- А разве тот раб не говорил, что на волшебников сей гейс не действует?
- Не исключено, что глаголишь ты истину, - отозвался Катбад, - но мыслится мне, иная тут причина. Кухук желал препроводить ее в постель, а я о чем-то таком и не помышлял, ничуть не помышлял!
Кухулин, опять устроившийся во главе стола, обратился к Ши:
- Воистину повезло мне, что заранее ведал я о действии гейса ее губительного! Ужель даже самым могущественным друидам из краев твоих управиться с ним не под силу?
- Куда там! - подтвердил Ши. - Эх, нашелся бы какой-нибудь спец, чтоб покончить с этим делом раз и навсегда!
Сам-то он при виде приключившегося с Кухулином желудочного расстройства поначалу обалдел почище самого героя, но вскоре, малость поразмыслив, все же вычислил, в чем дело. На Бельфебе, ясно и жуку, изначально никаких гейсов не было. Следовательно, когда Катбад попытался набросить на нее чары для снятия несуществующего гейса, то добился совершенно противоположного эффекта - а именно наложил на нее этот самый гейс по полной программе. Если б магию преподавали в школе, такие вещи проходили бы еще в первом классе, и Ши мог только мысленно поблагодарить Катбада, ухитрившегося столь позорно обмишуриться.