В плену Левиафана
Определить возраст брюнета не составило большого труда: около тридцати, плюс-минус пара лет, скорее все-таки плюс. С некоторой натяжкой его можно было бы назвать ровесником Алекса, которому недавно исполнилось двадцать шесть. На этом относительное сходство заканчивалось и начинались различия. Кардинальные, судя по волевому подбородку и припаркованному на улице «ламборджини». О джемпере, небрежно наброшенном на плечи брюнета, Алекс ничего сказать не мог, но рубашка… Бледная копия такой рубашки, выставленная в витрине Алексова магазинчика, стоила сто тридцать евро.
Что уж говорить об оригинале?
Самым удивительным оказалось то, что владелец чудо-машины пил вполне демократичное пиво в обществе синьора Моретти, бывшего босса Алекса. Неужели здесь, прямо у него на глазах, синьор Моретти заключает самую главную сделку в своей жизни? Исходя из личности его визави, все может быть.
Независимой походкой Алекс прошел к стойке, больше всего опасаясь, что сейчас случится именно то, ради чего он, собственно, и завернул в «Carano»: все присутствующие набросятся на него с расспросами относительно прискорбного дневного происшествия с синьором Тавиани. Но этого так и не произошло: зубодробительный и витальный брюнет напрочь вытеснил из сознания немногочисленных посетителей унылого кладбищенского отшельника. Даже Джан-Франко, первый в К. сплетник, отреагировал на Алекса с гораздо меньшим энтузиазмом, чем следовало ожидать. Алексу даже пришлось хлопнуть ладонью по стойке, чтобы привлечь его внимание.
– Привет, – сказал Алекс.
– Ага, – односложно ответил Джан-Франко, не спуская глаз с гостя и синьора Моретти.
– Слыхал, что случилось днем?
– Ты про старого кладбищенского хрыча?
Джан-Франко мог бы быть и повежливее, особенно когда речь зашла о кончине старейшего жителя городка. В другое время так бы и произошло и расспросы затянулись бы на полчаса, а то и дольше. Но только не теперь, когда перед носом у Джан-Франко маячил «ламборджини», сто´ящий едва ли не дороже, чем все его заведение вкупе с подсобками, мебелью и недурственной копией картины «Битва Наполеона в Альпах».
– Это я нашел его.
– Ага, – снова промычал Джан-Франко.
– Говорят, что он умер от сердечного приступа.
– Странно, что этого не произошло раньше. А вообще, старость – паршивая вещь.
– Я просто зашел, чтобы отдать ему пять евро… А он сидел в кресле у окна. Уже мертвый.
– Пять евро ему больше не понадобятся. Так что можешь смело спустить их на пиво. Ты ведь за этим сюда пришел?
– Ну… да.
Дождавшись, пока Джан-Франко наполнит его бокал, Алекс осторожно спросил:
– А… что это за тип сидит с синьором Моретти?
– Не знаю, – Джан-Франко понизил голос. – Но тачка у него чумовая.
– Да. Тачка что надо, – поддержал бармена Алекс. – Думаешь, хочет купить здесь дом?
– Скоро все прояснится.
– Что ему здесь делать? Ехал бы в Кортина д’Ампеццо…
– Пойди, посоветуй, – осклабился Джан-Франко, показав крепкие желтоватые зубы. – Наш деляга будет в восторге от такой твоей инициативы.
«Делягой» некоторые горожане (к их числу принадлежал и бармен) называли синьора Моретти, разумеется, за глаза. Сейчас «деляга» о чем-то ворковал с брюнетом, нежно сверля взглядом его переносицу и листая каталог выставленных на продажу объектов недвижимости. Тот самый каталог, который Алекс в свою бытность помощником синьора Моретти изучил вдоль и поперек. Что ж, двух мнений быть не может: бывшему боссу обломился выгодный клиент. Возможно, самый выгодный за последние несколько лет. И вряд ли синьор Моретти обрадуется, если в самый разгар переговоров возле столика всплывет его недавний подчиненный. Ничего хорошего от такой встречи ждать не приходится, учитывая подмоченную репутацию Алекса-тридцать три несчастья.
Нужно проявить тактичность и милосердие, решил про себя Алекс. Даже несмотря на жесткость слов, сказанных при расставании, синьор Моретти всегда был добр к нему. Хотя и утверждал, что один вид Алекса подвигает клиентов вовсе не на те действия, которых ждал от них владелец агентства. Так что пугать крупную рыбу Алекс не будет. Тихонько посидит в сторонке. Присоединится к скучающему за рюмкой граппы нотариусу Леврини и заодно расспросит его о шансах на приобретение радиоприемника.
Но ноги сами понесли Алекса к столику, за которым окопались переговорщики.
– Добрый вечер, – сказал он, стараясь не смотреть на бывшего шефа. – Рад видеть вас, синьор Моретти. Не помешаю?
Никакой ответной радости синьор Моретти не испытывал, это было видно по его разом помрачневшему лицу, но все же он смог выдавить из себя:
– Здравствуй, Алекс.
Собеседник синьора Моретти, напротив, посмотрел на Алекса приветливо и улыбнулся самой что ни на есть голливудской ослепительной улыбкой:
– Это тот самый Алекс, о котором сегодня все говорят?
– Да. Как поживаешь, Алекс? – Синьор Моретти в присутствии клиента был сама вежливость.
– Спасибо, хорошо. Правда, сегодня…
– О «сегодня» нам уже сообщили. Алекс работает в магазине мужских сорочек, насколько я помню. Все верно, Алекс?
«Насколько я помню», – как будто не синьор Моретти покупал вчера у Алекса рубашку! И нужно слышать тон, каким он произнес все это. Смесь жалости и брезгливости, словно речь идет не о добропорядочном магазине, а о навозной куче. Только навозную кучу и смогли доверить Алексу в силу его ограниченных умственных способностей. А более квалифицированная работа ему не по зубам. Таков подтекст оскорбительного пассажа синьора Моретти. Он хочет выдать Алекса за деревенского дурачка, к чьим словам и прислушиваться не стоит. И синьора Моретти можно понять: кто его знает, Алекса? Вдруг он начнет рассуждать о недвижимости?..
Алекс не обижается, нет.
– Все верно, синьор Моретти. Хорошая вчера получилась вечеринка?
– Удалась на славу, – пожевав губами, хмуро сказал бывший шеф.
Было видно, что он придумывает удобный предлог, чтобы спровадить Алекса подальше от клиента. Но пока синьор Моретти колебался, в беседу неожиданно вступил брюнет:
– Присаживайтесь, Алекс.
– Может быть, у вас конфиденциальный разговор?
– В любом случае, мы уже закончили, не так ли, синьор Моретти?
– Да, – вынужден был признать «деляга». – Сейчас я заеду в офис, подготовлю кое-какие документы. Больше получаса это не займет.
– Значит, через полчаса в офисе?
– Буду вас ждать, Лео.
Прежде чем встать из-за столика, синьор Моретти бросил на Алекса выразительный взгляд, суть которого сводилась к следующему: «Не дай бог тебе сморозить какую-нибудь глупость в ближайшие тридцать минут, шельмец!»
– Я Лео, – сказал брюнет, когда они с Алексом остались одни.
– Про меня вы уже знаете, – рот Алекса по непонятной причине растянулся до ушей. – Я Алекс. Работаю в магазине, здесь неподалеку. Продаю мужские рубашки. И сопутствующие товары, конечно. А раньше работал на синьора Моретти. Решили купить здесь дом?
– Что-то в этом роде.
– Отличный выбор. Лучшего места во всей провинции не сыщешь. И горы у нас замечательные…
– Вы ведь уже не работаете на синьора Моретти? – неожиданно сказал Лео.
– Нет.
– Тогда можете не напрягаться, расхваливая здешние ландшафты. Я все уже увидел.
С точно такой же категоричностью Алекс столкнулся только вчера, в разговоре с кладбищенским сторожем. Синьор Тавиани пришел в магазинчик с твердым решением ограничиться лишь покупкой рубашки. Точно так же поступает сейчас неизвестный Алексу феерический Лео: он принял решение (положительное или отрицательное – неважно), и разубедить его не под силу никому, даже такому прожженному деляге, каким является бывший Алексов шеф.
– Я не напрягаюсь, – смутился Алекс. – Просто говорю, как есть. Вот только…
– Что «только»?
– Такому человеку, как вы, здесь будет скучновато.
– Вы же не скучаете?
– Я – другое дело. Я давно здесь живу и вообще… патриот этого города. Но если вы не собираетесь жить здесь постоянно…