Журнал «Если», 1997 № 10
— Кишка тонка! — прохрипел Матусек.
— И мы того же мнения. Разумеется, мы будем продолжать попытки раздобыть более исчерпывающую информацию. А пока что можно заняться вашим переоснащением и целенаправленным планированием операции.
— Что у вас за план?
— Ничего особенного, — небрежно отозвался Остервелт. — Просто опускаетесь на планету и убиваете всех, кто попадет на мушку.
— Единственная цель — смертоубийство?
— Мы будем вам весьма благодарны, если вы постараетесь оставить в неприкосновенности тамошнее летное поле со всеми вспомогательными службами. — Остервелт улыбнулся, изображая искренность.
— Допускается кое-какой грабеж, чтобы у Флота создалось впечатление, что вы — всего лишь пираты. Как только население поймет, что жить на планете слишком рискованно, мы предложим им за нее сходную цену. Ну как, генерал, вы сумеете побудить их принять наше предложение?
— Легко. — Матусек кровожадно осклабился. — Полагаю, мы сможем оказать вам эту услугу, мистер Скалли, — учтиво закончил он.
Глава 10
Действия моего командира вызывают у меня все большее беспокойство. Точнее, меня тревожит его бездействие. Судя по техническим характеристикам новейших Боло — сведениям, которыми я теперь располагаю, майор Ставракас так модифицировала мои личностные параметры, что я выхожу за пределы норм, считающихся приемлемыми в бригаде «Динохром». Боло XXV модели С-2 приближается ко мне своими дискретными возможностями, однако его личностно-интеграционная психодинамика все равно отстает от моей. Обладая способностью самостоятельно принимать решения на тактическом и стратегическом уровнях и более выраженной личностью, чем предыдущие модели, он имеет подавленное самоосознание, а ограничения снимаются только непосредственно в бою. К тому же он не располагает моей способностью выстраивать иерархию задач и интуитивно-адекватно реагировать на многопараметровую ситуацию. Майор Ставракас предусмотрела для меня человеческую способность «предчувствовать», которой лишена модель С-2; точно так же у нее нет моего умения разграничивать и, что еще важнее, испытывать эмоции.
Существует еще более серьезное различие: я имею всего 43,061 % системной избыточности, присущей модели С-2. При своих расширенных возможностях я не обладаю автономией систем, и моя усовершенствованная психодинамика работает за счет постоянной активности поддерживающих ее цепей. Вследствие этого я в гораздо большей степени, чем современные Боло, опасаюсь выхода из строя психотронных систем в результате повреждений, получаемых в бою, хотя этот недостаток может быть компенсирован оснащением дополнительными системами, дублирующими мои основные функции. Благодаря современным технологиям молекулярного уровня можно продублировать все функции, создав стопроцентную системную избыточность и задействовав на 9,75 % меньший объем, чем занимает моя психотронная сеть.
В соответствии с проведенным мной изучением модели С-2, я вычисляю с вероятностью в 96,732 %, что в настоящее время командование располагает технологической возможностью повторить сделанное майором Ставракас, и несколько меньшую — 83,915 % — вероятность, что оно осознает таковую возможность. Из этих двух предположений вытекает третье: вероятность в 78,762 %, что командование приняло продуманное решение не оснащать развернутые боевые единицы системами, эквивалентными моей.
Кроме того, тактико-технические характеристики свидетельствуют, что современные Боло лишены гиперэвристической функции, добавленной к моей конструкции майором Ставракас. При увеличенном эвристическом программировании по сравнению со стандартом модели XXIII, положенной в основу моей конструкции, их базовый операционный уровень на 23,122 % менее эффективен, чем мой, и лишен свойств ускоренного моделирования обстановки и сжатия времени, которыми обладаю я. Я очень горжусь своей создательницей — своей «матерью», как ее называет теперь мой командир, — и ее гениальностью, так как я определила, что Боло моего уровня способны показать тактическую и стратегическую эффективность, которая превысит на 30 % параметры поколения машин, находящихся в настоящее время на вооружении Бригады. Она значительно превосходит значения, которые командование считает приемлемыми для развернутой боевой единицы, поэтому мою конструкцию сочли бы отклонением от нормы, и мои расчеты дают вероятность порядка 91 %, с отклонением в ту или иную сторону не более 3,62 %, что штаб Сектора, будучи проинформирован о моих возможностях и характеристиках, отдал бы приказ отключить меня.
Мой долг как боевой единицы бригады «Динохром» заключается в том, чтобы проинформировать командование об аномалиях, обнаруженных в моих системных функциях. Однако мой непосредственный начальник полностью владеет ситуацией; если системы и не отвечают параметрам конструкции, заложенным командованием, то все же они работают без сбоев. Отсюда следует необязательность информирования штаба Сектора и моего перепрограммирования, хотя при этом я неизбежно прихожу к заключению, правильность которого не поддается цифровой оценке, что я «сама пишу для себя правила», как характеризует это мой командир.
Я пыталась и пытаюсь обсудить эту ситуацию с командиром, но безрезультатно. Он знает о моих проблемах, однако по-прежнему настаивает, что штаб Сектора не следует уведомлять о моих возможностях, пока он сам полностью их не изучит.
Я обнаружила, что вероятностный анализ менее применим к индивидуальному принятию решений, чем к оценке вражеских действий и тактики в бою. Мне не удается выстроить надежную вероятностную модель даже в гиперэвристическом режиме, которая адекватно прогнозировала бы мысли и решения моего командира или параметры, из которых он исходит. Но я склоняюсь к суждению, что его решимость составить исчерпывающий отчет о моих возможностях проистекает из намерения продемонстрировать командованию, что расхождения между моей конструкцией и конструкцией Боло нового поколения не несет угрозы для человечества и не приведет к меньшей надежности в боевых условиях. Полагаю, он убежден, что такая демонстрация, совместно с наглядными доказательствами превосходства в бою, обеспечиваемого моей психотроникой, не позволит вышестоящему начальству принять решение о моем отключении и/или разрушении.
Не располагая полной информацией, я не могу надежно оценить обоснованность его версии. Логика как будто указывает на то, что если моя схема и степень самоосознания действительно не представляют угрозы для эффективности боевых действий, то их следовало бы адаптировать для соответствующего переоснащения всех боевых единиц бригады «Динохром». Тем не менее в моей основной памяти имеется убедительная документация по поводу противодействия, оказывавшегося доктором Чином и генералом Бейтсом, намерению продемонстрировать потенциал самостоятельной боевой единицы DNE в боевых операциях против Народной Республики. Несмотря на крупные научные достижения двух последних столетий, велика вероятность, что боязнь непредсказуемости вызовет у теперешнего командования аналогичное отрицательное отношение к моим психотронным функциям.
Деятельность — и бездействие — моего командира свидетельствуют, что он допускает такую возможность и избрал линию, направленную на всемерное оттягивание развязки. Я предпочитаю относиться к его поведению как к свидетельству того, что он считает своим долгом своевременно довести до сведения командования прорыв в технологии, каковой я собой представляю, хотя не уверена, так ли это на самом деле. С момента, когда он принял командование, прошло четыре месяца, восемь дней, девятнадцать часов, двадцать семь минут и одиннадцать секунд. За это время я успела его узнать — подозреваю, лучше, чем ему представляется, — и полностью изучить его послужной список. В результате я пришла к заключению, что служба психологической ориентировки сделала справедливый вывод о нем. Все это — результат его деятельности на Сандлоте.
Мой командир перенес психическую травму. При своей относительной молодости он повидал много сражений — возможно, даже слишком. Он не знает, что микрофоны уведомляют меня о его ночных кошмарах; вряд ли он сознает, что я обладаю доступом к полному протоколу суда трибунала. Согласно официальным данным и результатам наблюдений, я определяю с вероятностью свыше 92 %, что он, как указывала служба психологической ориентировки во время суда, страдает синдромом идентификации с руководством. На Сандлоте он напал на генерала Пфелтера, отказавшегося отменить свой план наступления, который Меррит считал ошибочным. Потери, понесенные ввиду выполнения приказов Пфелтера, подтверждают правоту моего командира, к тому же генерал получил выговор за неправильное развертывание боевых порядков. Мой командир прибег к насилию в отношении к генералу, когда по приказу последнего его подразделение было помещено на острие атаки.