Гонщик (СИ)

– Сразу будешь стрелять или вначале поговорим?
М-да, его выдержке можно только позавидовать.
– Поговорим, - в тон ему отвечаю я.
– Может, тогда пойдем в кабинет? Сядем. Кофе попьем, покурим. А то я малость подустал, ночка выдалась тяжелая.
– Еще бы, - откликаюсь я. - Тебе же пришлось убивать Дика.
– С чего ты взял, что это я его?
– С того, - передразниваю. - Ты грязно сработал, засек я тебя.
– Ты? - насмешливо уточняет Игрок, бросая выразительный взгляд на Сятю, а потом повторяет: - Ну что? Пойдем в кабинет?
Пожимаю плечами.
– Почему бы и нет.
Мы поднимаемся по лестнице. Я стараюсь не слишком приближаться к нему, опасаясь, как бы он не выбил бластер у меня из рук каким-нибудь ловким приемом.
Лже-Ирвин устраивается в кресле и заказывает у домашней системы кофе, а я отхожу от него на безопасное расстояние и присаживаюсь на край письменного стола.
– Трудно было стрелять в своего? - спрашиваю.
– В своего? Это в кого же? - Игрок берет с кофейного столика пачку с сигаретами и предлагает: - Будешь?
– Не курю. В того, кто прятался под личиной Дика.
Игрок тянет время, чиркает спичку о фирменный коробок какого-то ночного клуба - подобные фенечки совсем недавно снова вошли в моду, - раскуривает сигарету, со вкусом затягивается, деликатно выпуская в сторону от меня густую струю дыма.
– Вопрос риторический, можешь не отвечать, - говорю.
– Ну почему же, я отвечу… Я стрелял в настоящего Дика.
Я морщусь.
– Не ври, а? Все равно это уже не имеет значения.
– Это был настоящий Дик, - повторяет Ирвин. - Ты действительно разговаривал с… Игроком, который прятался под личиной Дика. Но во время разговора он понял, что ты расколол его, и сделал вид, что хочет позвонить девочкам, а на самом деле активировал "операцию ухода". Настоящий Дик все это время был у нас. Когда Игрок позвонил, я привез Дика и пристрелил в прихожей, а Игрок ушел.
Воцаряется пауза, а потом Ирвин добавляет:
– Если бы ты не разоблачил нашего человека, настоящий Дик все еще был бы жив.
– И как долго? - злобно щурюсь я. - После окончания операции вы все равно пристрелили бы его! Вы же не оставляете свидетелей.
– Кто тебе сказал такую глупость? - "искренне" удивляется он.
– Стин. Стин Слейтер. Знакомое имя?
Игрок тщательно отворачивается от меня, якобы выдыхая сигаретный дым, а на самом деле просто не хочет, чтобы я сейчас видел его лицо. Имя Стина потрясло его. Он растерян, и ему нужна пауза, чтобы справиться с ситуацией.
– Значит, Стин сказал… - наконец, говорит Ирвин. - Так вот. Стин работал именно так, всегда убирал всех свидетелей. А Паук, в отличие от него, не любит убивать. Зачем, если можно просто промыть свидетелям мозги и отпустить? Это более трудоемко, зато гуманнее. Я знаю, что говорю. Я работал с ними обоими и не раз.
Его тирада звучит очень убедительно. Веско. Искренне. И все же он врет. От первого до последнего слова. Мое лицо превращается в маску. Ах, ты о гуманности заговорил, мразь! Ладно, поговорим о ней…
– А пальцы Жанне отрезал ты или лже-Дик? - бесцветным голосом спрашиваю я.
Он собирается разыграть удивление: "Какой Жанне?", но смотрит мне в лицо и осекается.
– Она осталась жива, - после паузы говорит Игрок. - А если бы на месте Паука был Стин, он приказал бы убить ее.
Еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться ему в лицо. Ирвин не знает, что я не просто разговаривал со Стином - Я БЫЛ ИМ!
Стин отдал душу Григу, а тот мне. Но этот обмен стал возможен только потому, что мы все трое похожи - не внешне, а мировоззрением, характером. То есть в одних и тех же ситуациях мы поступаем примерно одинаково. И я знаю, что есть вещи, которые ни при каких обстоятельствах не способен сделать Стин. А вот Паук способен - он уже доказал это, отрезав женщине пальцы.
Да, Жанна осталась жива, но последнее, чем руководствовался Паук, отпуская ее, это гуманностью. Жанну отпустили по одной простой причине - доказать мне, что держат свое слово. Я должен поверить, что как только отдам им карты, они отпустят Ирэн.
А они отпустят?…
– Где Ирэн?
Моя рука с бластером напрягается, а интонация, напротив, становится расслабленнее, мягче, но сидящего передо мной человека от этой мягкости едва не начинает трясти - он отчетливо понимает, что того и гляди, последует выстрел. Но он справляется с собой, давит в пепельнице окурок, выбивает из пачки новую сигарету, раскуривает ее и только после этого говорит:
– Я думал, Брайан, ты умнее.
– Ты ошибался.
Ствол бластера смотрит ему прямо в лоб, а мой палец потихоньку начинает выбирать зазор спускового крючка.
– Погоди, не стреляй, - торопливо говорит Игрок. - Раз ты так хочешь, я назову тебе адрес.
– Ага… Вот только Ирэн там нет, - хмуро откликаюсь я.
– А ты езжай и проверь, - серьезно предлагает он.
Чувствую, как во мне нарастает растерянность. Ну что мне делать?! Я могу запугивать его, стрелять ему по рукам и ногам, как делал это с Виктором, или пытать любым другим способом. И Игрок, конечно же, "сломается". Выдаст мне кучу адресов, где якобы держат Ирэн, и множество фамилий, под которыми якобы скрывается Паук. Но все это будет неправдой.
Опускаю бластер. Лже-Ирвин едва заметно переводит дух и проникновенно говорит:
– Давай начистоту, Брайан. Ты можешь убить меня, Паука и еще десяток-другой оперативников, но это тебе ничего не даст. Ведь ты играешь не с нами, а с системой. С отточенной и доведенной до совершенства военной машиной. И как бы ты не был умен, ловок или изворотлив, тебе не выиграть у нее. Не вы-иг-рать. Да ты и сам понимаешь это.
Он пристально смотрит мне в глаза, и я невольно отвожу взгляд.
– Да и зачем тебе все это? - продолжает Игрок. - Ты отличный гонщик. Гонщик от бога! Скажу честно, среди наших ребят полным-полно твоих фанатов, и я в том числе. Открою тебе страшную тайну. Некоторые из ваших с Мартином маневров подробно расписаны в секретных учебниках по летной подготовке. Да-да, наши оперативники учатся у вас!
Недоверчиво качаю головой.
– Напрасно не веришь, - фыркает Игрок. - У тебя налаженная жизнь. Ты занимаешься любимым делом, и получаешь за это приличные деньги. Ты можешь жить так, как хочешь, а многим людям о подобном остается только мечтать. Так зачем тебе ломать все это, корежить из-за каких-то, в общем-то, и ненужных тебе карт? Зачем? Ради чего?