Уходи, если сможешь

— Но?
— У меня есть для тебе еще одна новость. Уверена, тебя это заинтересует.
— И что же за новость такая? — Брюс посмотрел на вызывающе дорогие часы на запястье и поднял глаза на пожилую женщину. — Уже почти десять. Поздновато для таинственных намеков, тебе не кажется?
— У «Розового дома» появились новые владельцы.
«Розовым домом» именовалось все соседнее ранчо, получившее свое название по хозяйскому особняку, из года в год по традиции красившемуся в этот нежный цвет.
— Что? — Брюс резко выпрямился в кресле, на котором до этого полулежал. Ленивая непринужденность моментально сменилась настороженным вниманием.
— У «Розового дома» появились новые владельцы, — повторила Ребекка, увлеченно собирая невидимые пылинки со своей пышной юбки.
— Кто?
— Не из местных. На самом деле никто точно не знает…
— Почему никто не сообщил мне, что ранчо продано? Черт возьми! — Брюс вскочил и принялся в раздражении мерить шагами террасу, недовольный полнейшим бездействием своего адвоката.
Он мечтал об этой сделке вот уже три года. Он использовал любую возможность убедить Джеймса Рэндома, что тому ни к чему столь большое ранчо и что он только выиграет, если продаст его.
Джеймс лишь отшучивался в ответ. Но сочные пастбища и плантации отменного арахиса привлекали Брюса все сильнее. Они стали бы прекрасным дополнением к его собственным владениям, далеко не таким обширным, как у соседа, но любовно обрабатываемым уже не одним поколением семьи Макнот.
Хотя, что и говорить, утопающий в зелени розовый дом с белыми колоннами — этакая архитектурная клубника со взбитыми сливками — отличался редкостной красотой, а цветнику перед ним, любовно взлелеянному хозяином, мог позавидовать любой ботанический сад.
— Подожди, вот исполнится мне хотя бы лет сто, — усмехался Джеймс, глядя на расстроенного Брюса, — тогда и поговорим. Может, и ударим по рукам, если ты не передумаешь, малыш. Да и зачем мне твои деньги? Семьи у меня нет, оставить некому. Коровы да лошади — вот мои дети. Я знаю, они попали бы в хорошие руки: ты рос и мужал на моих глазах. Но не торопись.
— Потому что оно не продано, — ответила Ребекка внуку.
— Я тысячу раз говорил его поверенному, после того как Джеймс умер, что мне необходим «Розовый дом». Я, кажется, готов растерзать этого человека при встрече. — Брюс остановился и нахмурился.
Несмотря на все подтрунивания, сосед вроде бы намекал, что хочет, чтобы пастбища и плантации достались Макноту, но не говорил ничего определенного. А два месяца назад скоропостижно умер, собственноручно вправляя поврежденный сустав племенной кобыле, хотя у него второй день подряд побаливало сердце.
Брюс тут же сообщил его поверенному о своих намерениях, но ему и в голову не приходило, что могут возникнуть какие-то трудности. Он был уверен, что добьется своего, как только будет покончено с юридическими формальностями. В конце концов у него есть и деньги, и огромное желание работать, да и местные жители на его стороне. А что уж говорить о Ребекке Макнот, которая, несмотря на свои семьдесят пять лет, сохранила достаточно сил не только управлять собственным домом, но и позаботиться о соседнем ранчо. Более того, хотела этого.
Брюс был вне себя от ярости из-за того, что его планы рухнули в самую последнюю минуту. Он совсем не ждал подвоха с этой стороны и приехал сюда, мечтая хоть немного отдохнуть. Но, похоже, расслабиться ему не дадут.
Господи, как же я устал, мысленно простонал он.
— Так кто купил «Розовый дом»? — Брюс повернулся к бабушке, сложив руки на груди. На террасе стало совсем темно, и ему пришлось подойти ближе, чтобы увидеть ее лицо. — Надо думать, какой-нибудь спекулянт? В Техасе все знали, что мы с Джеймсом почти договорились, и не стали бы перебегать мне дорогу. Этот чужак, кем бы он ни был…
— Ты не слушаешь, что я тебе говорю, Брюс.
— Почему же, слушаю. Только и делаю, что слушаю с тех пор, как ты ошарашила меня новостями!
— Ранчо не продано, — настойчиво повторила Ребекка.
— Нет? Но ты только что сказала… — Брюс облегченно вздохнул: похоже, он просто неправильно истолковал слова бабушки и тут же насочинял Бог знает что. Все-таки он действительно подустал: нервы никуда не годятся. — Ну, если кто-то и проявляет интерес, ничего страшного, отобьемся от любых конкурентов. А я уж было подумал, что на ранчо кто-то поселился.
Он пожал плечами и сунул руки в карманы, так что легкие светлые брюки чуть спустились на бедра, приоткрыв великолепный рельеф мышц живота.
— Джеймс оставил «Розовый дом» в наследство. — Ребекка решила, что пора сказать внуку горькую правду, а не оттягивать неприятный миг.
— Что… что он сделал?
— Оставил «Розовый дом» в наследство. Все были поражены этим не меньше тебя.
— Но у него же никого не было!
— Попробуй сказать это женщине, которая приехала туда три дня назад.
— Женщине?
— Да. Не знаю уж, какие отношения их связывали. Даже не знаю, как она выглядит и сколько ей лет. Можешь представить, как все сгорают от любопытства!
Женщина? Женщина, добровольно захотевшая жить на ранчо в Техасе? Здесь, безусловно, красиво, но все равно это не то место, которое женщины выбирают для своего семейного очага. Брюс был до глубины души изумлен. Одной из немногих женщин, приехавших в эти края издалека и оставшихся здесь, была его бабушка, хотя она никогда об этом не жалела. Как бы трудно ни приходилось ей, итальянке из более чем благополучной семьи, влюбившейся в студента из далекой Америки, она сумела стать своей для требовательных местных жителей.
И сердце самого Брюса без остатка принадлежало их небольшому городку, расположенному в самом центре Техаса, и ранчо, вот уже более полувека принадлежащему семье Макнот. Хотя большую часть времени он проводил в Нью-Йорке, где у него имелась квартира, и в разъездах по всему миру, но вся его жизнь, так или иначе, была связана с тем местом, где он родился и вырос, где его любили и уважали за то, что он «один из наших».
— Никто даже точно не знает, как ее зовут. — Ребекка не смогла удержаться, чтобы не посмаковать эту тайну, хотя и чуть покраснела, стыдясь своего любопытства. — Саре Таун удалось разглядеть название на фургоне для перевозки мебели, который направлялся к ранчо. А вчера она встретилась с Ричардсоном, и тот сказал ей, что должна была приехать какая-то женщина, но ничего больше пока сообщить не может. Он ехал в аэропорт, поэтому заявил, что спешит, и был таков. Готова поспорить, он получил огромное удовольствие, видя, как Сара сгорает от нетерпения узнать что-нибудь еще.
Бабушка и внук обменялись понимающими взглядами и рассмеялись. Не требовалось быть знатоком местных нравов, чтобы понять: это чистая правда. Но Брюс тут же снова нахмурился.
— Женщина, — пробормотал он задумчиво. — Ну, если она решила укрыться от мира на техасском ранчо, значит, либо у бедняжки в жизни мало интересного, либо она от чего-то убегает.
— Глупости.
— Разрушенный брак, неудавшийся роман, скучная работа…
— И что ты собираешься делать? — Ребекка посмотрела на внука со смешанным чувством снисходительности, здорового цинизма и глубокой любви. — Убедишь, что в ее же интересах продать ранчо тебе?
— А почему бы нет?
До сих пор он не отдавал себе отчета в том, как страстно мечтает внести свой вклад в дело всей жизни нескольких поколений Макнотов и превратить их ранчо в лучшее во всем Техасе. И чтобы бабушка успела увидеть это своими глазами.
Правду сказать, Брюсу и без того было чем гордиться. Проработав после окончания университета три года в небольшой компании, занимающейся разработкой компьютерных технологий, он выкупил ее у владельцев за бесценок и за несколько лет превратил в процветающий концерн, начинающий налаживать связи по всему миру. Но голой коммерции ему было недостаточно. Душой Брюс всегда стремился к дому, к своим корням, к людям с загорелой и обветренной кожей. И теперь хотел вложить деньги и знания в проект, который будет близок ко всему этому. Но для этого позарез требовалось ранчо «Розовый дом», без него все задуманное становилось нереальным.