Отпущение грехов

— Я вернулся, потому что хотел, чтобы это место стало нашим домом. Поняв, что мне удалось завоевать сердце городской докторши, я думал об этом день и ночь и решил замолить все мои грехи перед ней.
Она яростно заморгала, борясь с выступившими на глазах слезами. Хотя каждой женщине было бы приятно услышать такие слова, Гейл приводила в ужас мысль о том, что случится, если она снова станет жертвой чар этого человека.
— Ты сказала, что полюбила меня, — стоял на своем Эндрю. — Но ничего не изменилось. Это написано у тебя на лбу. Теперь я на самом деле тот баскетбольный тренер, которого ты полюбила. Тот самый школьный учитель, который боялся говорить о сексе с кучкой старшеклассников. ФБР осталось в прошлом. Неужели мы не сможем оставить там же боль и обиду? Скажи, что сможем. И что сумеем отныне жить вместе.
— Я боюсь, — прошептала Гейл. Она действительно очень боялась. Боялась любить. Боялась снова потерять его.
— И совершенно напрасно. Я люблю тебя, Гейл. Думаю, я полюбил тебя в ту минуту, когда ты открыла дверь, одетая в старый голубой халат, сонная и ужасно сексуальная.
Она судорожно втянула в себя воздух и медленно выдохнула.
— Люди, которых ты любишь, всегда причиняют тебе боль. Это случается, когда они уходят, бесследно исчезают или умирают. Энди, я больше не хочу боли. Просто не выдержу.
— Ты лучше всех знаешь, что жизнь не дает гарантий. Это невозможно. Но я никогда не причиню тебе боли намеренно. Это единственное, что я могу обещать тебе. Кроме любви до конца моих дней.
Спорить бессмысленно. Эндрю абсолютно прав. Жизнь не дает гарантий. Остается два выхода: либо жить в постоянном страхе перед болью, либо дать волю сердцу и махнуть на все рукой. При мысли о жизни без любви, без Эндрю у Гейл похолодело внутри. И она поняла, что этот холод куда хуже, чем страх боли.
Она протянула руку и приложила ладонь к его щеке.
— Нам не следует торопиться.
— Как хочешь. Можно торопиться, можно не торопиться. — Он повернул голову и с бесконечной нежностью поцеловал ее ладонь. — Задай темп, а я пойду следом.
Гейл коварно улыбнулась.
— Ну, — сказала она, ничуть не удивившись хриплой нотке, прозвучавшей в голосе Эндрю, — мне не всегда нравится задавать темп. Медленно — это неплохо, но иногда быстро бывает еще лучше.
Эндрю фыркнул, встал и привлек ее к себе.
— Док, мы с вами затронули очень интересную тему. Мне может понадобиться ваше руководство. По крайней мере, на первое время.
Гейл засмеялась и притянула к себе его голову. Ее страстный поцелуй был полон любви и доверия. Когда Эндрю наконец оторвался от ее губ, оба чуть не задохнулись.
— Знаешь, здесь становится ужасно жарко, — сказала она. Затем Гейл взяла его за руку и повела к дверям своей квартиры. Начиналась их совместная жизнь. Та самая, единственной гарантией которой является взаимная любовь. — Ты не станешь возражать против вишневого мороженого?
Эндрю только лукаво улыбнулся. Но его выразительные сиреневые глаза были наполнены такой любовью, что другого ответа Гейл не требовалось.