Оборотень (СИ)
— Да ну-у, — разочарованно протянул Петя. — Я её и так знаю. Там в конце пришел охотник и освободил бабушку и Шапочку.
— Да-да, — хором согласились несколько девочек. — Татьяниванна, а можно про Аленький цветочек?
— Можно… — убедившись, что все дети построились и все игрушки оказались в корзине, Таня направилась ко входу в здание. На всякий случай огляделась, но мужчины нигде в пределах видимости за забором не было.
* * *Первое, что бросилось в глаза при входе в автомастерскую — это решетка из водопроводных труб с кранами. Ярослав настолько не ожидал увидеть нечто подобное здесь, что даже моргнул. Секундой позже осознал, что это не просто решетка — это «кенгурятник», установленный на белый фургон «мерседес». Его собственный фургон — судя по номеру. Собственно, свой фургон Ярослав только по номеру и опознал. Потому что кузов чьи-то очумелые ручки расписали аэрографией на сантехническую тему, на крыше торчали большие фары, как на джипе, ну, конечно, «кенгурятник» и обтекатели с рассекателями.
Ярослав повернулся к механику:
— Захар Захарыч, это… это что вообще?
Тот, широко улыбаясь, развел руками:
— Сюрприз! Твой друган сказал, что это тебе на днюху подарочек. Полный фарш с рекламой.
— Какой ещё друган? — нехорошо прищурился Ярослав, впрочем, он уже догадался, кто этот «доброжелатель».
— Ну, он не назывался. Такой молодой, прилизанный, носатый.
Ярослав обошел фургон, зачем-то попинал колесо и мрачно спросил:
— Сколько я должен?
— Да ты чё, всё оплачено, я ж сказал, — удивился механик. Ярослав пристально на него посмотрел:
— Точно оплачено?
— Мамой клянусь, — стукнул себя в грудь механик. Ярослав вздохнул, отпер дверцу и забрался на водительское сиденье:
— Ладно. Спасибо. Ну, счастливо…
И вырулил на улицу.
Рядом на сиденье возник призрак матери.
— Это те сволочи заплатили, — сказала она, разглядывая «обновку» — ароматизатор на торпедо в виде императорской короны.
— Я понял, — сквозь зубы сказал Ярослав.
— Куда теперь? Домой?
Ярослав кивнул.
— Вещи собрать, — сказал он. — Помогу пацану жену вывезти — и ноги моей не будет в этом городе.
* * *Из детского сада выйти можно было либо через ворота, либо через калитку. Таня обычно ходила через ворота — так к остановке ближе. Но сегодня у ворот мог дежурить тот странный человек — ведь не просто так он приходил. Таня сама не понимала, почему боится его, но боялась. И она пошла через калитку.
Сделав крюк, она вышла не к той трамвайной остановке, где садилась обычно, а к следующей. Сквер на кольцевой, в котором сейчас её должен был ждать Валера, был удобной перевалочной точкой: четвертым троллейбусом оттуда можно поехать домой, а седьмым трамваем — к маме.
С мамой она поговорила, но бегло, ничего не уточняя. Мама Валеру не одобряла — деревенский парень с аграрным техникумом за плечами не был зятем её мечты, но ей хватало такта принимать его, и сейчас хватило такта не язвить на тему «А я тебе говорила!» Таня ещё не знала, что скажет ей вечером — это зависело от Валеры.
Подъехал трамвай. Таня заняла место поближе к задним дверям, ехать-то всего три остановки. На конечной кто-то протянул ей руку, совсем как Валера, и она приняла эту руку, не задумываясь; лишь когда пальцы сжались капканом, поняла, что это не Валера, а тот сегодняшний соглядатай — но было уже поздно.
Таня попыталась сопротивляться, но куда там: незнакомец держал крепко и упорно волок её к скамье, что терялась в зарослях сирени. Усадил, сунул в руки сумку и стал напротив, колено в колено, чтобы ей не подняться.
— Добрый вечер, Татьяна.
Приветствие прозвучало буднично-вежливо, будто случайно старую знакомую встретил — и от этого сделалось совсем страшно. Затравленно оглянувшись, она поняла, что бежать некуда: справа и слева от скамейки густые кусты, прямо перед ней стоит этот мужик, позади — кирпичная стена, ограждающая трамвайные пути… Таня вцепилась в сумку и, стараясь, чтобы голос не дрожал, сказала:
— Кто вы такой?
— Неважно, — ответил мужчина. — Не бойтесь. Если вы послушаетесь, вам ничего не будет.
— Я не понимаю… чего вам надо? — Таня снова посмотрела по сторонам. Как назло, в сквере никого не было. Мужчина спокойно продолжил:
— Ничего особенного. Меня, собственно, интересует ваш муж.
«Бандиты… — мелькнуло у Татьяны, и она похолодела. — Это бандиты. Валера наделал долгов или у него захотели отобрать дело, или…».
— Я не знаю, где он, — поспешно сказала она. — Я от него ушла.
— Правильно сделали, — рассудительно сказал незнакомец. — Вы уже в курсе, что он чудовище?
— Что?
— Оборотень. Волк в человечьей шкуре.
«Они все сошли с ума», — тоска и ужас разливались по солнечному сплетению.
— Что вы несете? — проговорила она.
— Я понимаю. В это трудно поверить. Да можете и не верить, главное — донесите до него мысль, что он должен убраться из города. Кстати, вы беременны от него?
Таня рефлекторно прикрыла живот рукой.
— Это не ваше дело.
— Мое. Я поставлен следить, чтобы животные в облике людей не засоряли город. Если вы собираетесь родить щенка, то вам придется убираться тоже. Но мой вам совет: сделайте аборт. Даже если родится девочка, она передаст заразу потомкам.
— Вы с ума сошли?
— С ума сошли вы, если хотите выносить и родить щенка, — теперь этот человек был по-настоящему страшным, он говорил кошмарные вещи самым будничным голосом, как будто справку о составе семьи выписывал или накладную диктовал. — Если уже поздно для аборта, можно ещё сделать искусственные роды. Или дождаться обычных и придушить выродка подушкой. Я могу вам помочь в этом, если хотите. Я понимаю, сантименты, гормоны, но русская женщина не должна плодить выродков.
— Вы ненормальный! — Таня хотела встать, но незнакомец сильным толчком отправил её на скамейку.
— Вы уйдете отсюда, когда я это позволю.
Таня всхлипнула от ужаса.
За оградой прогрохотал очередной трамвай. Таня поняла, что если закричит — то вряд ли кто-то придет ей на помощь…
— Эй, ты, — послышался голос в конце аллеи. — А ну, отвали от моей жены.
Между зарослями сирени стоял Валера. Слегка сутулился, сжатые кулаки оттягивали карманы пиджака. Очень грозным и сильным выглядел он, однако незнакомец лишь улыбнулся, и что-то щелкнуло в его руке.
Валера сначала шатнулся назад, потом попытался сделать шаг вперед — и сложился пополам. Таня почувствовала запах пороха и увидела в руке незнакомца пистолет с глушителем.
Крик родился в ней сам собой, завибрировал в горле, но кто-то легко перемахнул через забор и, приземлившись сзади, стиснул Танино горло наманикюренной рукой.
— Тц-тц-тц, нехорошо так шуметь в общественном месте, — промурлыкали у неё над ухом. Таня почувствовала приторный запах духов, и от этих двух запахов, пороха и духов, её стошнило.
— Фу-у! — руки немедленно отпустили, Таня упала на колени на гравий. — А под оборотнем лежала — не блевала?
Валера не умер. Он ворочался, пытаясь подняться, и гравий хрустел под ним, подплывая кровью. Одна рука вытянулась вперед и сжималась судорожно, взрывая в пыли и щебенке борозды.
И Таня видела ясно, как в бинокль, что эта рука покрывается густой шерстью и на ней отрастают когти.
* * *— Кошмарить оборотней? — Лидия кисло усмехнулась.
— Ну да. Генрих обещал, будет весело. Они с Гретой задержат блохастого и его сучку до темноты, а потом мы немножко поиграем.
Лидия поморщилась. Это времяпрепровождение казалось ей идиотским. Ради него не стоило просыпаться засветло, глотать подогретую консервированную кровь и тащиться куда-то на другой конец города. Это для глупого молодняка вроде Жанны, а не для неё, солидной ведьмы с двухсотлетним стажем.
Но для вампиров в зачет идет только стаж, отсчитанный с начала обращения. А этого стажа у Лидии было — без году неделя. От неё ожидали подчинения, и она, скрепя сердце, подчинялась.