Искатели приключений: откровения истории

– Правильно, – сказал Калиостро, – соберем братьев сегодня ночью.
– Тогда я побежал их предупредить…
Молодой человек исчез так же быстро, как и появился, оставшиеся в комнате, низко склонившись к столу, начали горячие обсуждения. Взволнованные голоса становились все громче, когда вдруг Лоренца сказала резко и холодно:
– Немного тише, господа, прошу вас, или дайте я закрою окно. Я заметила в углу площади фигуру человека, одетого в черное, который слишком интересуется нашим домом…
Это имело магическую силу. Все замолчали…
Калиостро вернулся домой поздно ночью. Но вместо того, чтобы подняться в свою комнату, по соседству с комнатой жены, он спустился в подвал, где у него была маленькая лаборатория. Здесь он готовил растирания, мази, элексиры, которые продавал своим клиентам, что давало им средства к существованию. Он готовил также приворотное зелье, довольно сомнительное, но приносящее хороший доход. Однако сейчас он спустился к своим колбам и ретортам не для работы, а скорее за тем, чтобы найти необходимый для размышления покой. Поглощенный навязчивой идеей, он вдоль и поперек мерил шагами комнату.
Он был так поглощен своими мыслями, что не слышал шагов на лестнице, и заметил Лоренцу в белой ночной рубашке только тогда, когда она предстала перед ним. Она была так похожа на привидение, что казалась продолжением его грез, и он не выказал никакого удивления, увидев ее.
– Ты не спала? Я думал, ты не слышала, как я пришел.
– Я сплю очень чутко, а дверь так ужасно скрипит! Почему ты не идешь спать, Джузеппе? Ты работаешь? Но твои печи не зажжены…
– Я не могу спать. Эта новость меня так взволновала, наполнила такой радостью, что мне с трудом во все верится. Дело мое принесло свои плоды, и даже раньше, чем я надеялся. Помнишь, когда мы покидали Париж, я адресовал французскому народу послание, в котором говорил о том, что проклятая Бастилия будет сметена с лица земли, а на ее месте разобьют площадь. Но я не думал, что жизнь так быстро докажет мою правоту.
– Это так, – сказала Лоренца задумчиво. – Ты часто предсказывал события, и они происходили так, как ты предвидел. Но твои предсказания, Джузеппе, не касаются нас! Неужели ты не видишь пропасти, на краю которой мы стоим?
– Я никогда не мог найти медиума для себя… Ты же знаешь, Лоренца, что здесь я не могу найти девственницы, которая мне необходима для предсказывания грядущих событий. Нужно, чтобы она была очень молодой и совершенно невинной, такой же восприимчивой, как малышка Латур в Париже. Но даже если мы найдем столь редкое создание, то в этом напуганном, ханжеском городе она не сможет ни на что решиться…
– Замолчи, – требовательно оборвала его Лоренца. – Не оскорбляй тех, кто чтит закон Божий. Ты злоупотреблял терпением Бога своими магическими опытами, теперь он отобрал у тебя твое орудие. Будь осторожен, он больше не будет прощать…
– Не говори глупости, Лоренца. Искать истину – вовсе не богохульство.
– Но не твоими средствами!..
– В этих вопросах мы никогда не понимали друг друга, – вздохнул Калиостро, – наверное, мы так и умрем… Но сейчас, я клянусь, я имею в виду только нашу безопасность. С каждой минутой напряженность возрастает. Я чувствую, как следом за мной ходят шпионы, и сегодня ночью мы вынуждены были сократить заседание из-за подозрительных личностей, сновавших вокруг дома.
– Быть может, было бы лучше навсегда уехать на Мальту?
– Разрешение Великого учителя задерживается… и к тому же Мальта – это все-таки земли церкви. Будем ли мы там в безопасности. Сегодня вечером мне пришла в голову другая идея…
– Что именно?
– Почему бы нам не поехать во Францию? Отныне король не имеет никакой власти, у меня там много последователей. Я буду достаточно могущественным, чтобы остатки полиции могли докучать мне. Меня ждет, возможно, большая политическая роль в начинающихся народных волнениях… Чем больше я об этом думаю, тем больше склоняюсь к мысли, что в этом наше спасение.
– Нет!
Это восклицание вырвалось так неожиданно, что Джузеппе с удивлением взглянул на жену.
– Почему нет? Во Франции я наверняка смогу быстро вернуть тебе ту роскошь, в которой мы жили. И даже, возможно, больше…
– Нет, Джузеппе, я не хочу ехать во Францию. Я хочу жить здесь… или на Мальте. Франция скоро станет местом действия нечестивых событий, а я хочу спасти свою душу, ты слышишь, я больше не хочу участвовать в твоих сатанинских делах…
– Опять! – усталым голосом молвил Калиостро.
– Опять и всегда! Ты говоришь, что любишь меня, но ты делаешь все, чтобы разгневать меня. Ты всегда обманывал меня и обманываешь теперь…
– Я клянусь тебе, что это не так!
– Ты хочешь отобрать у меня покой, который я стараюсь обрести.
– Несчастная, подумай о том, что покой, которого ты жаждешь, мы можем обрести здесь только в темнице замка Сен-Анж. Или на дне Тибра с камнем на шее. Да, я люблю тебя, и ты это знаешь. Но любишь ли ты меня, Лоренца?
Лоренца медленно покачала головой. Глаза ее застыли, она смотрела на мужа, не видя его.
– Нет, Джузеппе, я тебя больше не люблю. Ты вселяешь в меня ужас. Но я хочу спасти твою душу, это единственное, что имеет смысл.
– Мою душу? Оставь ее в покое, – крикнул гневно маг. Мне не следовало привозить тебя сюда. Ты вновь оказалась во власти предрассудков твоего детства.
– Во власти веры, да. И я хочу здесь остаться!
– Тогда ты останешься одна! Я еду во Францию, без тебя…
Она подошла к нему и взяла его за руки.
– Несмотря ни на что, ты мой муж, Джузеппе, а я твоя жена. Я должна быть с тобой… Я поведу тебя туда, куда тебе следует идти, хочешь ты того или нет…
Утренняя месса застала Лоренцу стоящей на коленях в исповедальне церкви Сан-Сальватор.
– Он хочет уехать, отец. Он хочет уехать во Францию, страну, где пренебрегли Богом…
– Любой ценой нужно его удержать… Франция идет по опасному пути. Если ваш муж увезет вас туда, то вы навсегда будете потеряны для Бога… и он вместе с вами. Но ведь он был в свое время выслан и не может вернуться во Францию без официального разрешения.
– Вчера он мне сказал, что намерен просить разрешения у новой Учредительной ассамблеи. По его мнению, то, что он сделал для дела Революции должно служить ему рекомендацией и гарантией. Он уверен, что получит разрешение и будет благодарно встречен.
– Я думаю, он ошибается!.. Следи за ним, дочь моя. Нельзя допустить, чтобы это письмо после того, как он его напишет, было отправлено. Кстати, мы так и не узнали, где проходят заседания этой проклятой ложи.
Лоренца мрачно покачала головой.
– Мне кажется, он мне не доверяет. Он мне так никогда этого и не сказал. Но я попробую еще раз…
– Конечно, конечно, но главное – не допустить отъезда…
Несколько дней Лоренца наблюдала за мужем. Но толи он еще не принял окончательного решения, толи выжидал, как будут развиваться события во Франции, только к этому вопросу он больше не возвращался и проводил все свое время за приготовлением фармасептических снадобий. Казалось, он полностью поглощен своей работой и даже во время визитов Лораса и супругов Вивальди разговор не касался политики, лишь самых общих вопросов, искусства, безобидных тем.
Может быть эта столь непривычная для него сдержанность была плодом проявляемой осторожности. В самом деле, черные силуэты ближе к вечеру крадучись сновали около дома. Ночью движение теней на площади оживлялось. Лоренце трудно было сказать, собирается ли Калиостро с друзьями на заседание пресловутой Ложи. Она ничего не слышала и не видела.
Отныне каждый вечер с заходом солнца Калиостро заканчивал прием, отсылал оставшихся больных и спокойно коротал время дома. После ужина он поднимался к себе и появлялся только утром. Лоренца никогда не слышала подозрительного скрипа двери, который мог бы выдать его уход. Ей было невдомек, что подвал их дома сообщался с подвалом соседнего, выходящего на тихую улочку. По этой улочке легко было ускользнуть от преследователей. Именно эта особенность оказала решающее влияние на Калиостро при выборе жилища…