Свет твоих глаз

Зик вздрогнул. Сейчас он был похож на огромную крысу: те же маленькие пронзительные глазки с краснотой, тот же крысиный оскал…
– Я не уйду, пока не найду то, что ищу.
– Но я не брала вашего золота. Мне оно не нужно. Я уже говорила вам это!
Зик бросил на нее полный ненависти взгляд.
– Ты не понимаешь, девочка. Или я найду это золото, или Билл впадет в ярость. Ты его никогда таким не видела? Нет? И не советую. Зрелище не из приятных. Кто-то из нашей партии украл золото, и мы должны узнать, кто. А когда мы узнаем…
– Пойди поищи его где-нибудь в другом месте, слышишь? Я его не брала. И… убирайся отсюда, – не помня себя, закричала Эмеральда, – противно на тебя смотреть!
– Неужели? Зато мне приятно. На все твое тельце в этом обтянутом платьице с такими торчащими грудками. Да, ты штучка, на какую смотреть не насмотреться!
Зик отбросил бочонок с мукой и стал карабкаться к выходу. Эмеральда бросилась назад. Какой глупостью с ее стороны было дразнить его!
Он выбрался из повозки, и Эмеральда, подобрав юбку, бросилась от него наутек.
– Я скажу о тебе Мэйсу Бриджмену!
– Скажешь? Сейчас я в этом сомневаюсь. – Зик победно ухмыльнулся. Она видела, что он даже не пытается приглушить голос. Почему он не боится, что его услышат?
– Ну, Зик, нашел? – услышала она голос сзади. Эмеральда обернулась и увидела Билла Колфакса, высокого, длинноволосого, с сильными широкими плечами. Он шел прямо на нее.
– Нет, – ответил Зик. – Эмеральда уверяет, что не брала его и не знает, кто взял.
– Может, поискать в других повозках?
– О, наверное, это будет правильнее всего, – заговорила Эмеральда. – Я не представляю, где ваше золото. Я даже не знаю, как оно выглядит, я…
– Тихо!
– Что?
– Я сказал, тихо, чертовка, а то попробуешь вот этого. – Билл поднял обрез. В другой руке он сжимал пистолет.
– Так вы вовсе не святой отец, Билл Колфакс? – язвительно заметила она. – Ни один настоящий священник никогда не посмеет угрожать женщине ружьем, как ни один служитель Господа не будет тащить бочонки с золотом через пустыню!
Холодные серые глаза смотрели прямо на нее.
– О, я вполне настоящий священник. Правда, в церкви служил давно, когда мне было восемнадцать. С тех пор многое изменилось.
Эмери вспомнила, как радовалась в Каунсил Блафсе Маргарет, узнав, что вместе с ними в Калифорнию едет священник.
– Ну что же, – гневно произнесла она. – Я думаю, что такому человеку, как вы, должно быть стыдно выступать в роли служителя церкви. И я думаю…
– Тихо, – рявкнул Билл. – Ты мне не нравишься. Меня женщины вообще не интересуют. Все, что я хочу, – это мое золото. Я его добыл, и я его найду. А когда найду…
Большая белая рука Билла сжала обрез. Эмеральда храбро взглянула ему в глаза.
– Ничего у вас не выйдет! Мэйс не допустит! Он преподаст вам такой урок, который вы вовек не забудете!
Билл улыбнулся.
– Не думаю, что он уже сможет меня чему-нибудь научить.
– Что?! Что вы имеете в виду?!
Билл махнул рукой в сторону реки, где все еще спали эмигранты. Эмеральда, прищурившись, взглянула в ту сторону. Что-то насторожило ее.
Только теперь она увидела, что руки у всех спящих были связаны за спиной и ноги стянуты грубой крепкой веревкой. Рты у всех были заткнуты платками или лоскутами рубашек. Бен, оба Вандербуша, Мэйс – все, все мужчины!
– Вы их связали…
– Да. И теперь я полагаю, что узнаю, кто украл мое золото, – сказал Билл, самодовольно поглаживая ствол ружья.