Нежные объятия

– Но что же будет с Тессой? – остановила его Элиза. – Линетт уничтожит твою дочь, если ты не выполнишь ее требований.
– Пойдем, Элиза. Я хочу показать тебе кое-что.
Риордан обнял ее за плечи, другой рукой достал ключ из кармана и открыл дверь. Они спустились в его кабинет.
– Вот посмотри. – Он вытащил из письменного стола кипу бумаг и протянул их Элизе, победоносно улыбаясь.
– Но… но ведь это… – Элиза в недоумении перебирала бумаги. – Но ведь это официальный отказ от ребенка с передачей тебе всех прав!
– Да. Я решительно заявил Линетт, что никогда в жизни не женюсь на ней, будь она хоть единственной женщиной на земле. Я даже пригрозил ей публично объявить, кто на самом деле родители Тессы.
Радость осветила лицо Элизы. Так, значит, Риордан не побоялся пожертвовать собой и дочерью ради того, чтобы остаться с ней?!
– А что тебе ответила Линетт? – боясь поверить собственному счастью, спросила она.
– Сначала, конечно, не поверила. А когда поняла, что я не шучу, то подняла оглушительный крик. Можно было оглохнуть. – Риордан весело рассмеялся. – Я достаточно хорошо знаю Линетт. Для нее всегда на первом месте стояла карьера. Почуяв угрозу своей театральной популярности, она спасовала.
– И все-таки она не оставит Тессу в покое. Я знаю это наверняка. – Элиза сокрушенно вздохнула.
– Я никому не дам в обиду свою дочь. – Риордан нежно поцеловал Элизу. – Никогда. Бог даст, все уладится. Мы ведь теперь снова вместе и никогда не расстанемся. Мы уедем из Чикаго в Денвер, я собираюсь строить там железную дорогу.
– В Денвер?
– Да. Я решил не оставаться здесь, тогда Линетт потеряет всякую возможность вредить нам, и даже если ей взбредет в голову распустить какие-нибудь слухи, на Западе мы будем в полной безопасности. Запад отличается более демократичными нравами. Там Тесса сможет быть просто нашей маленькой дочуркой.
– Я люблю тебя, Риордан, и последую за тобой хоть на край света. Я не могу жить без тебя.
– Господи, благодарю тебя! Благодарю тебя за это счастье! – воскликнул Риордан и заключил Элизу в страстные объятия.
И в этот миг все их горести и печали, сомнения и тревоги отлетели прочь, забылись, как дурной сон.