Двое на озере Кумран
В целом же картина отнюдь не столь напряженная, и это лишь подчеркивает ее унылую безысходность. Недаром Примо Леви делает особый упор на ужасающее однообразие быта, на постоянное ожидание чуда, которое должно прийти завтра и которое никогда не придет. И Сильвестро, этому «аспиранту предвечного», дано было увидеть и понять все, что происходит в тишине Повседневности. Он действительно подходит для уготованной ему миссии, ибо ясно осознает, что никакое чудо, никакое вмешательство извне не спасет порабощенных обитателей Повседневности. Только разум, жалость, терпение и смелость. Но разве можно принести их откуда-то сверху, как прометеев огонь? Эти чисто человеческие ценности, претерпевшие столь сокрушительную инфляцию, могут взрасти лишь в человеческом сердце. И Сильвестро делает свой трудный выбор. А на предложение облегчить его миссию заранее заданной судьбой отвечает:
«Я принимаю ваше предложение. Но я хотел бы родиться по воле случая, как и все остальные, без изначальных преимуществ и поблажек. Иначе всю жизнь я буду чувствовать себя ловким пройдохой. Вы меня понимаете, не правда ли? Вы же сами сказали, что каждый человек — кузнец своего счастья. Так лучше самому ковать судьбу. Я предпочитаю сам создавать себя. Лишь тогда мой путь будет единственно правильным. И лишь тогда тернистый путь человечества станет и моим путем».
Мы не знаем, кем и где родится Сильвестро. Но мы можем быть уверены: бегство из Повседневности — не его путь.
И если в других рассказах сборника авторы не идут дальше констатации факта, что капиталистическая повседневность становится невыносимой, то Примо Леви делает еще один шаг. Он недвусмысленно говорит о том, что ее нужно взорвать изнутри.