Вычеркнутая из жизни (СИ)
Прибавьте к этому гормональные изменения, и получите взрывоопасный коктейль. Родные и близкие приуныли: что же теперь делать? Попить успокоительное, походить на сеансы психолога – и ждать, что со временем это пройдет, утешил доктор.
Оздоровительные процедуры должны были начаться второго февраля. Но Кира их не дождалась. Тридцать первого января она устроила себе собственный психотерапевтический сеанс: поехала одна на место гибели друзей, в Кара-Чокыр. Про то, что она там делала, каким образом добралась до места, как сумела разложить палатку и разжечь костер, ей никто рассказать не мог. А сама она, ничего так и не вспомнила. Все тот же психолог не увидел в произошедшем ничего странного. Долго и умно рассуждал про скрытые резервы организма, стрессотерапию, благотворное действие экстремальной ситуации, проснувшийся инстинкт самосохранения и эмоционально замкнувшийся круг.
– Ее психика сама нашла способ избавиться от чувства вины. Теперь Кира готова жить дальше, – авторитетно заключил он с таким видом, будто лично советовал ей отправиться в поход.
Психологу поверили. А почему бы и нет, ведь Кира сильно изменилась после той поездки. Точнее, стала прежней, такой, какой все привыкли ее видеть. Постепенно пережитое забывалось, все дальше отодвигаясь в прошлое. Кира время от времени навещала могилы друзей, стояла там и плакала, но это были слезы не тоски, а светлой грусти по ушедшим. Она прощалась с ними и верила, что ребята сейчас в далеком, ясном месте, где, пройдет время, окажется каждый из нас.
…В августе – этот месяц, видимо, был, для нее судьбоносным – Кира родила сына. Совершенно неожиданно для всех она решила назвать малыша Володей. Саша рассчитывал на Алешку, мама с папой мечтали об Артеме, а Гелька была согласна исключительно на Никиту.
– Никитой своего второго назовешь, – твердо заявила подруге Кира. – А мой сын – Володя. У меня есть ощущение, что я должна его так назвать, это важно. Мне кажется, однажды человек по имени Владимир чем-то помог мне, – задумчиво проговорила она.
Эти слова прозвучали странно. Все растерялись: знакомых с таким именем у Киры никогда не было. А в тон, каким она произнесла эту фразу, звучало что-то необычное. Потустороннее. Муж, родители, Гелька, Ирина растерянно переглянулись. Никто не решался заговорить.
– Хорошо, пусть будет Владимир. Главное, что Александрович! – спас ситуацию Саша.
Все расслабились, счастливо вздохнули, засмеялись, загомонили.
Кира, тихо улыбаясь, смотрела на маленькое личико своего спящего новорожденного сына.
Все странности в ее жизни закончились.