Вычеркнутая из жизни (СИ)

– Кира? – обеспокоенно позвал Саша. – Ты меня слышишь? Что ты видишь? Где ты?
Кира вспомнила это место сразу же, хотя видела лишь однажды. По крайней мере, не помнила, чтобы ей приходилось бывать здесь часто.
– Это озеро, куда мы ездили летом с ребятами. – Она порадовалась, что говорит уже почти без труда, – Кара-Чокыр, кажется.
– Ты уверена? – после секундной заминки спросил муж.
– Абсолютно.
– Так… Собственно, этого и следовало ожидать. Я мог бы догадаться, – тихо пробормотал Саша.
– Что ты говоришь? Я не расслышала.
– Не обращай внимания. Послушай, солнышко, оставайся там, хорошо? Я сейчас за тобой приеду.
– Приезжай быстрее, Саш! – жалобно попросила Кира.
– Уже выхожу! – Сердце у него сжалось от ее тона. – Скажи мне, озеро далеко от дороги? Наверное, на машине не проехать?
Кира оглянулась по сторонам.
– Я на самом берегу, в низинке. А до дороги тут, по-моему, метров сорок. Или больше. Здесь лыжи. Видимо, я пришла на берег на лыжах. Но не помню, как…
– Не думай об этом, хорошо? – мягко прервал Саша. – Я приеду, и мы разберемся, что к чему. Все, Кирюш. Телефон держи при себе. Озябнешь – закутайся еще во что-нибудь. Там есть одеяло?
– Есть.
– Вот и отлично. Жди меня. Если что, сразу звони.
– Я тебя люблю.
– И я тебя.
– Погоди, Саш! А где Гелька? – внезапно Кире показалось, что она забыла что-то связанное с нею. «Может, мы поссорились?»
– Гелька с Серегой Борьку на республиканские соревнования по плаванию повезли. Сегодня должны вернуться. Все, Кирюха, я спешу к тебе!
– Пока. Целую.
– Целую. Держись.
Последние слова Саша договаривал, выйдя на балкон. Где-то там должны быть лыжи. Ага, вот они, родимые. И ботинки тут же. Кирины лыжи сиротливо приткнулись по соседству с Сашиными. Новехонькие. Несмотря на яростное сопротивление жены, он купил их четыре года назад. Но Кира его увлечения лыжными прогулками не разделяла, так и не съездила ни разу покататься. А вчера, выходит, встала на лыжи. Получается, ту пару, которая сейчас рядом с ней в Кара-Чокыре, Кира купила. Но зачем покупать лыжи, если они у тебя есть? Странно, странно.
Времени на размышления не было. Саша схватил лыжи, палки, ключи от машины и квартиры, и выскочил из дома, не забыв сообщить Наташке, что поехал за женой. Выезжая со двора, позвонил Кириным родителям, в двух словах обрисовал ситуацию. Старики засуетились, чуть не плача от облегчения. Тесть предложил поехать с ним, но Саша, конечно, отказался.
Поговорив с Сашей, Кира почувствовала себя значительно лучше. Выбравшись из палатки, оказавшись на свежем воздухе, она окончательно пришла в себя. В голове прояснилось. Никак не проходила только тошнота, но Кира решила не обращать на нее внимания и приготовилась спокойно дождаться Сашу.
– Приберу тут все, – сама себе вслух сказала Кира. – Время пролетит быстрее.
Она забралась обратно в палатку, вытащила оттуда рюкзак. Задумчиво повертела в руках. Рюкзак как рюкзак. Практичного зеленого цвета. Необычным в нем было лишь то, что он, как и практически все остальные вещи, был ей абсолютно незнаком.
Погрузив руки в его полупустые недра, Кира обнаружила свой кошелек и ключи от квартиры. Интересно, где сумка? Ладно, об этом после. В рюкзаке обнаружился термос. Кира открыла крышку: чай был теплым, и она с наслаждением выпила почти половину. Вот теперь совсем хорошо.
Она вытащила из палатки спальник, одеяло, коврик, лампу. Надо бы все это упаковать. Уложив спальник на самое дно, сверху Кира пристроила одеяло и коврик, приткнула лампу. Палатку тащить в город не хотелось. Хотя вещь это недешевая и полезная. Надо бы, конечно, разобрать ее, свернуть и уложить. Но Кира понятия не имела, как это делается. Очередная загадка. Каким образом она умудрилась установить ее вчера?!
Это не укладывалось в голове. Или она все же была не одна? Но тогда где тот (или те), кто приехал сюда с ней? Кто разложил костер? Принес дрова и ветки? Рядом валялась пустая пластиковая бутылочка из-под средства для розжига, но нигде – ни в карманах, ни в рюкзаке – не было спичек или зажигалки. Она не голодна, значит, что-то ела. Но возле костра было девственно чисто: ни остатков еды, ни пакетов, ни пластиковой посуды. Ничего. «Видимо, я с вечера все прибрала, а мусор просто выкинула. Вот только куда? Может, в воду?» – с трудом приписывая себе такой возмутительный поступок, подумала Кира.
Она долго стояла и смотрела на озерную гладь. Вопросы множились, ответов не было. Кира взглянула на телефон. Саша уже почти час в дороге. Скоро приедет. И в этот момент, как это часто случалось, ожил мобильник. Они чувствовали друг друга. Кира много раз замечала: стоило ей подумать про Сашу, как он звонил. И Саша говорил, что с ним это тоже постоянно происходило: когда он думал о жене, раздавался ее звонок.
– Кирюха, – громко проговорил Сашка, – как ты там?
– Робинзоню понемногу.
– Вроде ожила! – По голосу было слышно, что он улыбается.
– Ага. Только тошнит немножко.
– Это-то как раз естественно в твоем положении.
– Что ты имеешь в виду? – удивленно спросила Кира.
– То, что тебя уже месяца три как тошнит! – радостно произнес Саша.
– Саш, что значит «в моем положении»? Что у меня за положение такое? – боясь поверить, спросила она.
– Кирюша, ты что, забыла? Мы же с тобой беременные! Рожаем в августе! – ликующе прокричал Сашка.
– О, Господи… Как же… Боже мой, я беременна! – прошептала Кира, физически ощущая, как все ее существо наполняется доселе невиданным счастьем. – Ты уверен? Точно уверен? Почему же я ничего не помню?!
– Уверен, уверен, не сомневайся! Может, твоя амнезия как раз поэтому: ну, гормональный взрыв и все такое…
Он что-то говорил, но Кира его не слушала. Она задрала куртку и восхищенно уставилась на свой живот. Теперь это домик для малыша! Ее собственного малыша!
– Ура!!! А-а-а! – вне себя заорала Кира, и ее дикий торжествующий вопль пронесся над сизой гладью озера. – Я беременна! БЕ-РЕ-МЕН-НА!
– Тише, тише! Угомонись, хватит уже, – хохоча, уговаривал Саша.
– Абсурд какой-то! – немного успокоившись, проговорила она. – Как могло случиться, что я этого не помню?
Сашка осторожно молчал. Боялся сказать что-нибудь не то.
– Ты не волнуйся, Кирюха. Наверное, стресс. Постепенно все вспомнишь, никуда не денешься.
– Приезжай быстрее, – снова попросила Кира, – ты еще далеко?
– Надеюсь, скоро буду. Я эту дорогу не знаю, но навигатор…
«Разберусь! К тому же у меня навигатор!» – яркой лампочкой вспыхнули в голове у Киры непонятно кем произнесенные слова. Вспыхнули и погасли.
– Что ты сказал, Саш? Я не расслышала.
– Говорю, приеду – позвоню. Жди звонка, Кирюха!
Саша увез Киру из Кара-Чокыра через полтора часа. Приехал, оставил машину у обочины и на лыжах двинулся вызволять жену. Она уже ждала его, подпрыгивая от нетерпения.
Он помог Кире вскарабкаться на поляну и встать на лыжи. Взвалил на плечи ее рюкзак, и они заскользили вперед. С каждым шагом берег озера оставался дальше. Таял его тихий плеск, и Кира чувствовала себя все лучше.
«Наверное, ночью шел снег», – подумала она. Заснеженную поляну пересекала единственная лыжная дорожка – Сашкина. Никаких следов того, как она сама попала на берег озера накануне, не осталось.
Палатку они с Сашей так и оставили стоять на одиноком голом берегу. Кира категорически отказалась брать ее в город. Смутная, необъяснимая, но твердая уверенность: оранжевый шатер должен остаться здесь. Кира не стала говорить этого вслух, но палатка почему-то напоминала ей кокон, из которого она выпорхнула, как бабочка. Теперь кокон пуст.
Стоя возле машины, наблюдая, как муж засовывает в багажник лыжи и рюкзак, Кира тихонько погладила «Форд» по гладкому темно-синему боку. У нее возникло смутное ощущение, что некоторое время назад автомобиль был какого-то светлого цвета. Чувство быстро растаяло, и Кира не успела толком осознать его. Подошла к Саше, обняла его и прижалась головой к его груди.