Вычеркнутая из жизни (СИ)
В само озеро заходить одно удовольствие: тут уже никакого резкого обрыва, можно долго идти и идти по бархатистому мягкому дну, ощущая, как на удивление прозрачная вода ласкает сначала лодыжки, потом колени, бедра, живот, грудь и плечи. Чудесное озеро, восхищалась летом Кира.
Сейчас оно ее пугало.
– Отдышались? – Денис сочувственно смотрел на спутниц.
– Если выживу, обязательно начну заниматься спортом. Хотя бы гимнастику буду делать. И похудею, – мрачно сказала Кира.
Элка только кивнула – говорить сил еще не было.
– Лагерь разобьем внизу, у воды, – сказал Денис, – я прошел чуть дальше, посмотрел. На пляже снега мало, убирать его почти не придется. Тает он там, что ли? Ладно, приступаем, – Денис глянул на наручные часы, – а то скоро стемнеет. Времени в обрез.
Он решительно двинулся к озеру, с силой отталкиваясь палками. Кира и Эля поковыляли следом. Дойдя до края обрыва, который из-за снега был ощутимо выше, чем летом, Денис снял рюкзак и бросил его вниз. Рюкзак глухо стукнулся о землю, завалившись на бок. Денис отстегнул лыжные крепления и неуклюже спрыгнул следом. Снег внизу и вправду лежал тонким слоем, как масло на куске ржаного хлеба. Денька потоптался, подрыгал ногами, радуясь отсутствию лыж.
– Теперь давайте мне рюкзаки. Осторожнее, Эля! В твоем рюкзаке лампа!
Следом за поклажей к озеру спустились Кира и Элка. Денис страховал, но Кира все равно умудрилась подвернуть ногу и зашипела она от боли.
Денис и Элка сочувственно переглянулись.
– За работу! – скомандовал Грачев.
Оставив девушек расчищать место для костра и палатки, Дэн снова вскарабкался наверх, встал на лыжи и отправился за дровами и ветками для костра.
Спустя некоторое время им удалось с грехом пополам установить палатку и разложить по всей туристической науке костер. Суханов, которому Денис позвонил, как и обещал, дал на этот счет самые подробные инструкции. Правда, связь то и дело пропадала, и слышимость не ахти, но все же общаться с кем-то из внешнего мира было приятно.
– Если дрова быстро прогорят, пойду в рощу, принесу еще, – сказал Денис, – налегке несложно.
Странное это было место, Кара-Чокыр. Удивительно, что в прошлый приезд никто этого не заметил, думалось Кире. Здесь как-то… стыло. Неподвижно. Даже дышится тяжело. Воздух густой и вязкий, как туман, но тумана-то нет.
Разве бывает такое полное безветрие? Такая тишь? Как будто не на берегу озера сидишь, а в студеной комнате. Ветер не обдувает лицо, не швыряет в тебя мелкими колючими снежинками. Холодные крупинки медленно, сонно, ровно по вертикали опускаются на землю.
И само озеро… Темно-серое пятно посреди белой равнины. Как Володя и рассказывал, оно не замерзало зимой, не покрывалось льдом. От воды тянуло холодом и сыростью. Казалось, что там, в неприютной глубине, что-то затаилось и ждет своего часа.
Темнело стремительно, и скоро вокруг была уже самая настоящая, непроглядная ночь. Ни огонька, ни искорки. Костер мужественно шкворчал и потрескивал, но, как ни старался, не мог рассеять окружающий мрак.
Темнота навалилась на Кара-Чокыр, как плотное одеяло. Придавленные ее мощью, трое людей на берегу лесного озера растерянно притихли. Они сидели возле костра, инстинктивно прижимаясь друг к другу в поисках защиты и поддержки. Сколько бы человек ни хорохорился, ни воображал себя царем природы, но он пасует перед ней, оказавшись лицом к лицу. Особенно в темноте, которая дезориентирует, подавляет, размывает грани, делает привычные вещи необычными и пугающими.
Дневная суета хоть ненадолго избавляла от страхов и сомнений. Позволяла забыться. Теперь же, присев, чтобы отдохнуть и поужинать, все трое чувствовали, как их начинает пробирать дрожь. Костер плюс теплая одежда согревали на славу. Холод шел изнутри, студил душу. Им почти одновременно пришла в голову мысль: а ведь запросто может случиться так, что это последний вечер в жизни!
Денис потер ладони, встал, массируя затекшую поясницу, и нарочито бодрым голосом предложил:
– Ну, дамы, как насчет по сто грамм? А то мы что-то совсем приуныли.
Суханов предупреждал: не пить ни в коем случае! Это только поначалу от водки тепло и весело. Потом будет только хуже: и холодней, и тоскливей (а то мы не знаем, ухмыльнулась тогда Элка). Потом, правда, Володя смягчил свой запрет, разрешил «по чуть-чуть». Понял, что «на сухую», с ясной головой, этой ночевки им, скорее всего, не одолеть.
Денис, заручившись согласием, вытащил бутылку водки. Это был весь их запас спиртного. Большего позволять себе нельзя. В самом деле, напиться не выход. Это уж только так, немного страх разогнать. А часам к десяти можно и спать лечь. Всего-то пару часов продержаться, рассудил Денис и разлил огненную воду по маленьким пластиковым рюмочкам.
– Что-то я таких раньше не видела, – заметила Кира.
– До чего дошел прогресс – все для удобства. Даже походные рюмки.
Водка горячим шаром прокатилась по горлу. В желудке мгновенно стало жарко. Кира сунула в рот маринованный огурец.
– Хорошо пошла! – крякнул Денис.
– Мягкая, – подтвердила Элка.
– Знатоки, тоже мне, – беззлобно подколола Кира.
– Сидим, как нормальные люди, – заметил Деня, – только гитары не хватает.
– Ага, только ее и не хватает, – усмехнулась Элка. – А то б спели сейчас!
Ее заметно повело. Кира читала, что только новичков и законченных алкоголиков развозит с одной рюмки. Новичком Эля явно не была. Сердце сжалось от сочувствия к подруге. Почему так сложилась ее жизнь? Красивая, добрая, одаренная, почему она несчастлива?
Словно отвечая на ее безмолвный вопрос, Элка вдруг сказала:
– А хотите, секрет свой вам расскажу? Нам же сейчас все можно, любые неприличные откровенности. До утра можем и не дожить.
– Ты что, поверила, что к нам явится Бется? – Денис хотел, чтобы в его вопросе прозвучала ирония, но голос подвел своего хозяина и дрогнул.
– А ты – нет?
Денис попытался снисходительно улыбнуться, но улыбка вышла на полразмера меньше и скособочилась в углу рта.
– Не верю, что здесь водится какой-то там монстр! – запальчиво заявил он.
– После всего, что с нами случилось, лично я готова поверить во что угодно, – негромко заметила Кира.
– Нет, я не спорю, с этим местом что-то не так. Но Володя же сам сказал, всему есть научное объяснение. Никакой мистики. Никакого Безликого. Просто физика.
– Даже если и так, это все равно за пределами моего понимания! По мне, что какие-то поля, что Безликий – все одинаково страшно.
– А вы подумайте, сколько людей, может быть, пропадает из-за таких мест! Сотни, тысячи – и никто потом не вспоминает о них. Как будто их просто стерли, – уставившись в огонь, прошептала Элка. В ее широко раскрытых глазах плясало отражение рваных прядей пламени.
От этих слов мороз пробрал по коже. Гусь прошел по моей могиле, вспомнила Кира старую поговорку.
– Давайте-ка еще выпьем, – она помотала головой, отгоняя страх.
Денис послушно наполнил рюмки. Элка одним махом опрокинула в себя содержимое и даже не поморщилась. Кира тоже сделала большой глоток и торопливо запила водку остывшим чаем из пластикового стаканчика. Нельзя запивать, вредно! А с другой стороны, может, это последнее застолье в жизни. Разве не глупо беречь здоровье, если все равно завтра на кладбище?
«Нет, определенно надо заканчивать с такими мыслями», – подумала Кира и решительно тряхнула головой. Хватит киснуть!
– Ты обещала нам какой-то секрет.
– Обещала – расскажу, – медленно выговорила Элка.
Она немного помолчала, опустив голову, потом повернулась, пристально глянула Денису в глаза и указала на него театральным жестом.
– Вот она – моя тайна!
– Что? – удивился он.
– Да то, что я любила тебя все пять лет, пока мы учились. По-настоящему. Так сильно, как только умела.
– Ты… его любила? – Кира никак не ожидала услышать что-то подобное. Понятия «Элка» и «тайна» были несовместимы, про нее все всегда всё знали. Они четверо были убеждены, что Эля у них, как на ладони. А тут вдруг выясняется!