Вычеркнутая из жизни (СИ)

Все прошло отлично – домой ехали довольные. Целовались – обнимались на прощание и клялись в вечной дружбе. Были уверены, что теперь станут видеться каждую неделю. В крайнем случае, каждый месяц, не реже. Первое время и в самом деле перезванивались, общались по интернету, выкладывали фотографии, увлеченно их комментировали. А потом…
Как и следовало ожидать, постепенно интерес угас, звонки стали редкими и вовсе прекратились, затянули привычные дела и заботы. В этой, сегодняшней, жизни друзей ничего не связывало, кроме общего прошлого. И только фотографии напоминали о том сказочном дне, когда они словно вернулись на десятилетие назад. Кира виновато думала, что совершенно не скучает по ребятам. А потом перестала мучиться угрызениями совести: ничего тут не поделаешь, и никто ни в чем не виноват, просто в одну реку нельзя войти дважды.
Сейчас Кира смотрела на телефонную трубку и вспоминала тот день. Нужно было позвонить Денису, Элке и Миле, рассказать про Леню. Она собралась с силами и набрала Денискин номер.
  
Глава 6
 
Денис Грачев откликнулся сразу же.
– У аппарата! – невнятно произнес он хрипловатым басом.
Спит, что ли?
– Денечка, привет. Это я, Кира.
На том конце провода повисло молчание.
– К-какая К-кира?
– Кира Кузнецова. Ну, Матвеева. Вспомнил?
Денис опять замолчал.
– Эй, – нетерпеливо позвала Кира, – ты что, уснул?
– Нет, – встрепенулся голос, – извини, Кирюх. Просто мы тут… маленько отметили.
Так он пьян, дошло, наконец, до Киры. Она досадливо поморщилась – как не вовремя! Объяснять нетрезвому человеку про Ленькину трагедию не хотелось. Но выхода не было.
– Денис, я звоню сказать, что с нашим Леней несчастье. Ты понимаешь?
– Конечно, – немедленно отозвался Дэн, видимо, из всех силы пытаясь взять себя в руки.
– Он умер. Покончил с собой. Завтра в одиннадцать похороны.
Денис молчал. Никакой реакции. Кира раздраженно подула в трубку – может, связь прервалась?
– Денис! – громко позвала она. – Ты меня слышишь?
Неожиданно тишину разорвал резкий женский голос.
– Денька! Очнись! Опять нажрался, сволочь! Чтоб ты сдох!
Кира слушала и не верила своим ушам. Респектабельный Денис на дорогущем джипе – и пьющий, опустившийся человек, на которого орет жена, никак не хотели связываться в ее сознании в один образ.
Послышалась какая-то возня, потом женщина требовательно проговорила в трубку:
– С кем я говорю?
– Добрый вечер. Меня зовут Кира Кузнецова. Мы с вашим мужем вместе учились в институте.
– Это с вами, что ли, он летом ездил? – Голос женщины звучал нервозно и отрывисто.
– Да. С нами еще трое ребят было. И я звоню сказать, что один из них вчера скончался. Леня Казаков.
– Ясно, – без тени сочувствия ответила Денискина жена.
– Вы, пожалуйста, передайте Денису, когда он будет… – Кира замялась, подбирая слово, – в состоянии. Похороны завтра, вынос в одиннадцать. Он знает, где Леня живет. Жил.
– Передам, как проспится, – пообещала жена.
– Спасибо. До свидания.
– Пожалуйста, – женщина бросила трубку.
Кира сидела расстроенная и растерянная. Мир сошел с ума. Ленька умер. Дэн превратился в алкоголика. Что дальше?
В кухню заглянул Саша.
– Кирюш, все нормально? – обеспокоено спросил он.
– Да, все хорошо.
– Будешь кино смотреть? Я скачал «Заложницу». Помнишь, мы собирались посмотреть? Интересный фильм.
– Нет, Саш, что-то не хочется. Мне еще позвонить надо. Может, потом.
– Ладно, я пока почитаю, – покорно ответил Саша и прикрыл за собой дверь. Какой он все-таки хороший, понимающий. Что бы она без него делала?
Кира вздохнула и позвонила Миле на сотовый, городского не знала. Механический голос уведомил, что номер не обслуживается. «Ладно, перезвоню позже», – решила она и набрала Элкин номер. Если и эта пьяна… Но боялась Кира напрасно. Эля откликнулась сразу же и была совершенно трезвой.
– Да, слушаю, – голос звучал странно. Настороженно и вместе с тем робко.
– Элечка, привет, это Кира.
– А, привет, Кирюха! – Теперь в голосе слышалось облегчение.
– Мне сегодня мама Ленькина звонила. Сказала… в общем, Леня вчера умер.
– Как так – умер?
– Покончил с собой.
– Покончил… А что он сделал? – странно, но скорби и потрясения в интонациях не было. Скорее, какой-то неприличный интерес.
– Я не знаю. Не спросила. Как-то не до того было, – холодновато ответила Кира, не желая сейчас это обсуждать. – Похороны завтра. Если сможешь, подходи к одиннадцати.
Эльвира молчала и шумно дышала в трубку.
– Эля, ты меня слышишь?
– Слышу. Приду.
Было в их разговоре что-то странное. Кто-кто, но Эльвира точно не могла подобным образом отреагировать на смерть друга юности. Кира ждала, что ей придется долго успокаивать подружку, утешать, советовать принять валерьянки, плакать вместе с ней в три ручья. И только вот этого – отчужденности, холода, вроде бы даже равнодушия – она никак не ожидала.
Эльвира, которая терпеть не могла своего имени и всем велела называть ее только Элей или, лучше, Элкой, всегда была чересчур эмоциональна. И ничего не умела скрывать, хотя часто ей это вредило. Иногда люди, которые плохо знали Элку, обижались на прямоту ее суждений и откровенность. А она не понимала – как можно иначе?
Ходить с Элкой в кино или в театр, мог только человек с железной выдержкой. То хохочет на весь зал, как чумная, то рыдает, никого не стесняясь. Такой отзывчивый и благодарный зритель – мечта любого режиссера. Но сидеть с ним рядом в зале – суровое испытание. По лицу Элки можно читать, как по листу бумаги. Все чувства – вот они, напоказ. Любит, ненавидит, презирает, уважает – все с разбегу и в лоб. Началась любовь – весь институт знает. Закончилась – тоже. Правда, чужие тайны Эля хранить умела. Но своих собственных не имела вовсе.
Слыша ее голос по телефону, Кира недоумевала: неужели это она, безбашенная, искренняя, смешливая Элка?
– Эля, – снова неуверенно позвала Кира, – у тебя что-то случилось? Как твой художник?
– Художник? Какой еще… А-а-а, ты про это ничтожество? Не знаю, и знать не хочу!
Вот все и выяснилось. Элка просто в стадии разрыва отношений. Прощай любовь – здравствуй, депрессия! Наверное, еще не вполне осознала, что ей сказала Кира.
– Ладно. Завтра увидимся.
– Подожди, подожди, – поспешно закричала Эля, – ты нашим звонила?
– Звонила, – вздохнула Кира. – У Мили телефон отключен. Дэн пьяный, я все его жене передала.
– Дэн пьяный? – В голосе Элки прорезались прежние живые эмоции.
– Сама удивляюсь. Миле попробую позже позвонить. Ты тоже звони – вдруг дозвонишься.
Кира устала. От диалога с женой Дениса, от непонятного разговора с Элей, от необходимости несколько раз произносить страшные слова про Леню – вообще от всего. Хотелось отключить телефон и принять ванну. Не душ, а именно ванну. И пены побольше. Но они с Сашей два года назад установили душевую кабину.
– Пока. – Эля снова забралась в свой кокон. – До завтра.
Кира побрела в ванную. Сняла с лица косметику. Включила воду погорячее и забралась внутрь кабины. Согреться никак не удавалось, она мелко дрожала под струями горячей воды. Может, простыла, температура поднимается?.. Однако дело было не в болезни, и Кира отлично это понимала. Что-то чудное происходило в жизни: с ней самой, с друзьями. Но думать об этом сейчас не было сил.
Перед тем, как лечь, Кира еще несколько раз безрезультатно набирала номер Мили. Уехала, что ли, куда-то? Конечно, никакой фильм так и не посмотрела: не смогла сосредоточиться на сюжете, и, в конце концов, заснула где-то на середине, уткнувшись носом мужу в плечо. Хотя, кажется, фильм был стоящий: Саша смотрел увлеченно.
Проснулась уже глубокой ночью. Телевизор был давно выключен, Сашка уютно спал, негромко похрапывая. Киру что-то разбудило: сон или обломок какой-то мысли. Она никак не могла вспомнить, что это за мысль, но чувствовала, что некая важная деталь, которая днем ускользнула от ее сознания, ночью выплыла из глубин. Ухватить мысль не удавалось, и Кира раздосадовано прикусила губу.