Эпохи холст заиндевелый - мазком багровой кисти… (СИ)
Вот тут, наконец, пришло понимание, что что-то произошло, выплеснув и раскидав адреналин по клеточкам.
Вскочил даже сразу не ощутив боли в ушибленном локте. Побежал по трапу наверх на мостик, услышав, как за спиной зазвонил внутрисудовой телефон, но возвращаться не стал - тут рядом.
Первый кто ему попался - начальник радиотехнической службы:
- А я к вам, звоним - вы не отвечаете…
Пока суть да дело - осматривались во всех помещениях, отсеках и каютах, показалось скупое полярное солнце, штурман быстро его 'поймал' своими штурманскими прибамбасами и озадаченно выдал координаты. Вот тогда сразу поверили независимым хронометрам, отсчитывающим не только часы и минуты. И стало понятно, почему вокруг сплошное белое снежное поле с исчезающей за кормой бороздой проломленного льда, и сколько миль отмотали за 16 часов.
Понятно, что поднялись выше к северу, к 78 параллели, но штурман сразу отметил кое-какие нестыковки со средней скоростью и расчётом времени между точками координат от места до места.
- И температура, несмотря на то, что мы находимся ближе к полюсу, всё ровно не соответствует карте погоды - ниже на 9 -12 градусов.
- Потом покумекаем, - отмахнулся Чертов, бросив в довесок раздражённый взгляд на начальника радиотехнической службы, который снова порывался доложить о том, что не успел по пути на мостик, - да погоди ты со своей связью!
От самой мысли, что судно столько времени шло неуправляемым, без контроля со стороны экипажа, у капитана волосы вставали дыбом.
Беглый взгляд на приборы, дублирующие устройства управления, индикаторы винтов, энергетической установки, радиационной безопасности, на вахтенных, которые уже считали показания и не выказывали каких-либо тревог, немного успокоил. Но всё ровно, прикидывая, что могло произойти с судном без контроля, становилось не по себе.
А могли запросто влететь в айсберг, в другой корабль, на рифы. Потерять лопасти, в конце концов…
Не удовлетворившись видом с рубки, Чертов накинул чего потеплей, поднялся на открытую площадку надстройки, огляделся вокруг по горизонту - почти белая равнина, с редкими шагреневыми торосами. Ещё реже вмёрзшие возвышающиеся айсберги. На востоке тусклое, унылое рассветное солнце в стылой дымке - первые утренние потуги пробиться и заискрить на кристалликах замёрзшей воды.
- Эк, морозцем резануло, - выдохнул паром, - ничего - привычны.
Быстро протрусил к правому крылу, облокотившись на леера, глянул вниз.
Ледокол мощно из-под штевня от борта проминал, выдавливал крупные колотые куски, лопающиеся с каким-то жутковатым харкающим звуком, встающие на ребро, краем уходя в воду.
В месте излома (в разрезе) льдины практически однородно зеленовато-изумрудного цвета с верхней снежной шапкой.
'Остаточный однолетний, - резюмировал со знаем опытного полярника, - холодно-то чего так, не пойму'?
И поспешил вниз.
- Судя по тому, как навалено и разбросано всё то, что не было закреплено, в лёд мы вошли на полном ходу. Об этом говорит и просмотр записей с видеокамер системы физической защиты, - старпом уже принял большинство докладов от руководителей служб судна о состоянии на борту, - система предупреждения столкновения стояла…, в общем, только на 'предупреждении'.
Предположу, что по краю ледяного поля был окрепший нилас. Да и по кромке - однолетний лёд. Так что удар был, но небольшой. Ничего серьёзного с мест не сорвало. Сдвинуло один контейнер с креплений на палубе, но они там плотно…, сильно не разогнался.
- А люди?
- А все уже лежали…! Более того, кто был на полу - даже меньше пострадал, чем те, кто в койках. Сыпануло что-то малость со столов, да незакреплённое с полок… На удивление обошлось без фатальных травм - ушибы, синяки. Дохтур выборочно провёл диагностику, взял анализы у потерпевших и не очень - говорит, что никаких необычностей и отклонений.
- Потерпевших?
- Самое авральное случилось на камбузе - маленький пожар. Но автоматика вырубила предохранители электроплит. Автоматика же потушила и возникший пожар.
Сейчас там разгребают бардак, да поварята немного траванулись дымом.
Военные пассажиры - там тоже почти в норме. Их старлей говорит - он сам и сержант шлёпнуться всё ж умудрились. А рядовые как раз жим лёжа выполняли. Так бравой шеренгой и 'прикорнули' в коридоре на третьем ярусе.
- Ну, надо ж…! - Сразу подумав: 'пассажиры - это всегда проблемы. Эти хоть военные - без лишних вопросов и паники'.
- Так вот, - продолжил помощник, - а потом повезло - торосистость мелкая, редкая, вгрызались в лёд, считай, что постепенно. Ход плавно ушёл к минусам. Так и гребли, ломая, раскалывая поле. Пневмообмыв на автоматике стоял - пошёл отлив от бортов. Да чего там…, мы 'пак' в штатном порядке и до 3 метров сломим, а тут, судя по толщине - ещё молодой, однолетний.
Уже погоняли в разных режимах - вибрации на винтах нету, значит, лопастей не потеряли…
- Н-да-а, при таком дифференте…, - скорей задумчиво, чем удивлённо констатировал капитан, - теперь по связи…?
- НАВТЕКС, ГЛОНАСС - полный ноль! - Наконец начсвязи получил возможность отчитаться, - пропала связь со штабом Росатомфлота и с военными. Не отзывался 'Сомов', который и на радарах не обнаружен. Молчит радиомаяк 'Нагурский'. Сервер вообще ни одного спутника не обрабатывает, так что и GPS отсутствует. Аппаратура протестирована - исправна. Из предпринятых мер - пока только подача аварийного сигнала на внутренних частотах. Не принимаем сигнала береговых телецентров.
Последнее было сказано скорей уж так - от набитой привычки к бытовому комфорту и для полноты картины. И дополнил:
- Я сначала думал, что пожгло у нас приёмо-передатчики…
- Погоди, эфир вообще пуст, что ли? - Перебил удивлённо капитан, выписав рукою круг на слове 'эфир'.
- Почти. Не ловим ни одного контрольного сигнала.
- 'Почти'? А длинные волны?
- Вот именно на длинных волнах пробиваются какие-то обрывки морзянки, - как будто виновато пожал плечами начсвязи, - еле-еле, ни черта не разобрать.
- Ясненько, - в никуда сказал капитан, - значится так. Экипажу передать по трансляции - занять места согласно штатному расписанию. Ожидать.
Дождавшись пока старпом зачитает сообщение, капитан, развернувшись на крутящемся кресле ко всем присутствующим на мостике, спросил, - какие будут предложения?
- Собираться не будем в конференц-зале? - Решил уточнить штурман.
- А зачем? Все и так тут, - капитан уставился на старпома, - так и…?
- Я думаю нам надо возвращаться и попытаться обнаружить 'Сомова' или то, что от него осталось.
- Поясни.
- Если с 'Сомовым' произошло тоже что и с нами, и он врезался в ледовое поле… Вероятно, он, как и мы, смог какое-то время пройти во льдах. Потом застрял, остановился…
- Но на связь он не выходит…
- Совершенно верно, - хмуро согласился помощник капитана, - его могло зажать льдами. Утонул. Экипаж вероятно высадился на лёд.
- Но почему они не выходят на связь? - Попытался оспорить начсвязи, - у них есть радиомаяки, которые в такой ситуации эвакуируют одними из первых.
- Откуда мы знаем, как там у них всё произошло? - Почти огрызнулся старом, - может они тоже в отключке были.
- Так, на полтона ниже, - приструнил капитан и обратился к штурману, - уточни-ка ещё раз наши координаты, курс…
Тот, скосив глаза на свою карту, помимо координат указал примерное расстояние до границы ледового поля на юге (откуда они пришли) и до архипелага Франца-Иосифа. Штурман сразу понял, что капитан хочет продолжить движение к пункту назначения, видя в этом основную причину - расстояние. До Земли Александры было всего 200 миль, против более чем вдвое больше обратно. И 300 к вероятному местонахождению 'Сомова'.
- В общем, выбор у нас небольшой, - неожиданно подытожил Чертов, - либо возвращаться, либо дойти до 'Нагурского' и уже там прояснить обстановку. Я решил идти дальше. На поиск 'Сомова' отправим вертолёт. Естественно пилотам следует взять всё необходимое для спасательной операции. Если судно или спасшийся экипаж не обнаружат - по возращению, прежде чем сесть на борт, пусть 'забегут' по нашему курсу и разведают ледовую обстановку. Всё же мне что-то не нравится эта подозрительно опустившаяся температура.
