Мой личный пейзаж страха (СИ)
Пристально оглядываю ворота, служащие выездом из города за периметр стены, внимательно отмечая положение каждого несущего службу солдата. Ну, вроде все в порядке, все на местах, да еще и вытянулись по струнке, увидев мой подъезжающий джип. Быстро открыли ворота, не спросив ни документов, ни пропуска. Лидера знают в лицо.
Дружелюбие встречает нас темными пустынными улочками и абсолютной тишиной. Местные рано ложатся, чтобы встать с рассветом и быстрее бежать к своим помидорам. Карми оглядывается, крутясь на сиденье во все стороны — настроение девушки улучшается с каждой минутой.
— А вон там дом Кэти! Это фруктовые сады, а сразу за ними кофейные оранжереи! — ее голосок радостно звенит в ночной тишине, нарушаемой только ровным гулом мотора.
Уверенно веду машину между аккуратными низкими домишками. Доехав до нужного мне здания, забираю с заднего сиденья папку с документами и командую.
— Сиди и жди меня!
Карми, повернувшись, ехидно замечает:
— Может, тебе собаку завести? Команды у тебя уже отработаны.
— Команды «голос» не давал, — отвечаю ей тем же ехидным тоном и выхожу из машины.
Быстро разобравшись с делами, спешу к машине и сидящей в ней девушке.
— Ну, показывай, где у вас тут сеновал.
Карми, не обратив никакого внимания на такую достойную, на мой взгляд, шутку, спрашивает:
— А можно хоть чуть-чуть погулять? Пожалуйста! Когда еще получиться сюда приехать.
Проехав пару спящих кварталов, останавливаемся у небольшого сквера, а дальше идем пешком. На девушку, искрящуюся от радости, приятно посмотреть — кажется, что родные места придают ей сил, заставляя глаза блестеть еще ярче. Я плетусь за ней нога за ногу, рукой придерживая болтающуюся на плече сумку с документами. Никому нельзя доверять, даже в Дружелюбии. Да и вообще нехер расслабляться, надо быть начеку — здесь пока что изгои замечены не были, но все когда-то случается в первый раз.
Выходим на знакомую поляну, окруженную складскими помещениями — именно здесь мы, тогда еще неофиты, грузили ящики с продовольствием.
— Сарай! — радостный возглас Карми слышен уже далеко впереди, — стоит еще, миленький, ничего ему не сделалось.
Да уж, время здесь прямо-таки остановилось – ничего не меняется. Даже бочка, из которой мы черпали воду, и та на месте. Девушка открывает дверь и быстро исчезает внутри. Тут же слышится грохот упавших инструментов и ее чертыханье — видимо, споткнулась в темноте. Захожу вслед — Карми, облокотившись о стену, потирает ушибленное колено. Закатываю глаза:
— Да ты себе башку расшибешь быстрее, чем в патруль выйдешь, Бесстрашная, блин.
— Я случайно, — хмурится девушка.
Подхожу ближе, но Карми, быстро нагнувшись, подбирает с пола очередную железяку — маленькую металлическую лопатку.
— Прощайся с жизнью, подлый трус, — с театральным пафосом выкрикивает она, задорно улыбаясь.
— Да, похоже — время умирать. От смеха, — кривлюсь я и одним движением выбиваю лопатку из рук. Девушка, извернувшись, ныряет мне под руку и тут же, смеясь, выбегает из сарая.
И вот мы снова идем по темным, освещенным одной лишь полной луной, улочкам на шум, который издает бурная горная речка на окраине фракции. Карми, умиротворенная, спокойная и довольная, уверенно ведет меня какими-то огородами к пустынному в этот час песчаному пляжу на берегу реки.
— Моя любимая дорога, еще с детства, — рассказывает девушка, — я раньше очень любила к речке ходить. Мы с Кэти постоянно после школы на пляж бегали. Играли там, а потом, когда стали постарше, просто сидели и болтали. Это место всегда успокаивает и наводит на разные мысли.
— Например, на очень удачную мысль перейти в Бесстрашие? — вкладываю в эту фразу как можно больше сарказма.
— Ага. Мне сказали, что там Лидер — добряк и няшка. Представляешь, как меня жестоко обманули?
Презрительно хмыкаю:
— Похоже, в моей фракции Юмористов пополнение?
Идущая чуть впереди Карми оборачивается и весело уточняет:
— Все-таки решил организовать эту фракцию? Будешь там вне конкуренции — главным остряком.
Пытаюсь снова схватить ее за руку, но девушка, увернувшись, выбегает на пляж. Миленькое зрелище — в ночной темноте спокойные в этом месте воды реки отражают лунный свет, который протянулся серебристой дорожкой от одного берега к другому. На том берегу видна только черная непролазная чаща леса, а на нашей стороне — протянувшийся на полкилометра пляж, тут и там усеянный небольшими возвышениями — дюнами.
Сейчас быстро покурю и буду делать романтично. Аж зубы сводит, но десять минут можно и потерпеть.
Сажусь прямо на песок и, в перерывах между затяжками, наблюдаю за Карми, которая, стоя прямо у линии воды, спокойно стоит, вглядываясь в размеренно текущую воду и тихо мурлычет какую-то песню, очень похожую на успевший набить оскомину гимн Дружелюбия. Этот гимн – любимая песня всех представителей фракции, и они поодиночке или хором поют его где только можно.
Наконец, затушив окурок, достаю из сумки бутылку.
— Иди сюда!
Карми, оглянувшись, подходит и, улыбаясь, спрашивает:
— Ты никак пикник решил устроить?
— Это типа романтично. Хватит ржать, — пафосно отвечаю ей.
— А почему виски тогда? Где шампанское, клубника, серенады под гитару? — уже в открытую смеется девушка.
Все, романтический момент утерян. Одной рукой удерживая открытую бутылку, второй хватаю за руку так удачно подошедшую острячку, дергаю и валю на землю рядом с собой. Зажимаю ее шею в сгибе локтя, фиксируя голову, и, приставив горлышко бутылки к ротику, командую:
— Пей! Клубника, блядь. Стараешься для нее, стараешься, а толку ноль.
Девушка, хохоча, отбивается, от чего виски тонкой струйкой выплескивается на ее лицо и шею. Отставляю бутылку в песок и начинаю медленно губами и языком слизывать с теплой кожи горькую жидкость. От ключиц вверх, ощущая тонкую бьющуюся жилку на шее, дальше за ушко, затем по щеке к губам. Впиваюсь в губы яростным поцелуем, ощущая, как сжатая в моих объятиях девушка все больше подается мне навстречу, с той же страстью отвечая на поцелуй. Мои руки переходят на талию, приподнимая майку, но в этот момент Карми отстраняется и быстро отодвигается от меня.
— Не смей осквернять эту святую землю своими грязными помыслами, — с улыбкой изрекает она, пытаясь вытереть ладошками с шеи остатки виски.
— Еще неизвестно чьи помыслы грязнее. Недавно быстрее меня трахаться бежала.
— Неправда!!! — возмущается девушка. — Я просто была уверена, что тебе снова приспичило, вот и пришел за мной в общагу! Давно уже поняла, что спорить бесполезно, вот и решила покончить с этим побыстрее и лечь спать.
Уязвленная в своих лучших чувствах Карми пытается встать с песка, но я, удержав ее за руку, передаю ей бутылку.
— Подержи, — а сам снова тянусь к сумке и достаю из нее завернутый в вощеную бумагу кусочек далеко не всем доступного лакомства. Полный, блин, романтизм. На всю голову.
— Это что, шоколад? — удивляется Карми, — самый что ни на есть настоящий?
— Настоящий. Пей и закусывай.
Девушка, взяв кусочек, с наслаждением откусывает краешек и закрывает глаза от удовольствия. С настоящим шоколадом та же ситуация, что и с кофе — дефицит.
— Балуешь меня, — смеется она, делая небольшой глоток из бутылки, – ты просто душка!
Я — душка. Мог бы всю жизнь прожить убивая, мучая и калеча людей, не узнав, что я, блядь, душка.
— Подготовился к поездке, — говорит девушка, глядя на спокойное течение реки, — Сразу не резон был сказать, куда едем? Или меня спросить — хочу ли я вообще.
— Нет, — отрезаю я, — так интереснее.
— Зашибись, как интереснее, — мрачно кивает она.
В молчании продолжаем сидеть, думая о своем, и снова, как тогда в машине, потягиваем виски, по очереди передавая друг другу бутылку. Карми делает маленькие глоточки, откусывая после каждого понемногу шоколадки, в отличие от меня, делающего уж глоток так глоток, и безо всяких там сладостей.