Мой личный пейзаж страха (СИ)

*
— В эту игру играют все Бесстрашные! — громко уговаривает народ одна из Урожденных, — ну же, давайте, не будьте трусами!
— Бесстрашных тут только двое — я и Фор, — вступает в разговор стоящий неподалеку и очень разозленный проигрышем Эрик. Стряхнув пепел на землю, презрительно добавляет, — а вы так, щенки недострелянные.
Девушка обиженно поджимает губы, но в качестве дополнительного аргумента поднимает над головой зажатую в кулаке бутылку виски. Еще несколько бутылок торчат из сумки, стоящей у ее ног. Видимо, Урожденные, знающие местный колорит лучше, успели подготовиться к выезду, захватив все необходимое.
При виде этого неоспоримого аргумента народ заметно оживляется и начинает рассаживаться по кругу.
— Обожаю азартные игры! — чуть ли не прыгает от радости Урожденная, — Значит так, правила игры: я делаю глоток виски и, загадав желание, передаю бутылку следующему. Тот исполняет его, делает глоток и, придумав что-то свое, передает дальше по кругу. Всем понятно?
Ребята, сидящие у насыпи около платформы, кивают. Ждать поезда еще больше часа, так почему бы и правда не развлечься. Тем более, что приятное дополнение в виде виски как нельзя больше располагает к веселым играм.
— Я слышал, что это достаточно динамичная игра, — вступает в разговор Рыжик, сидящий между мной и Эсти, — там двигаться надо, по фракциям перемещаться.
— Ну, — огорчается девушка, — чего не дозволено пока, того не дозволено. Выбора нет, поэтому играем здесь и сейчас!
— Стоп, — вступает благоразумный Зак, — а если я не хочу выполнять желание — могу отказаться?
— Нет, — злорадно выкрикивает девушка, радостно сверкая глазами. Вспомнила — Урожденную зовут Динни, она у них главный заводила, — Ты можешь отказаться играть, но, вступив в игру, не выполнить задание нельзя! Ты же типа Бесстрашный! И будешь заклеймен позором на веки вечные!
Еще немного пообсуждав условия игры, Динни делает большой глоток виски и, немного поморщившись, протягивает бутылку Заку:
— Ты тут самый нерешительный, будешь первым!
Начало знаменуется самым простым заданием — парню предстоит ходить с ярко-накрашенными губами до конца вечера. Слежу за ходом игры, не забывая краем глаза поглядывать на Лидера. Эрик, не обращая на нас внимания, разговаривает с кем-то по коммуникатору. Судя по зверскому выражению лица и отрывистым матерным фразам, во фракции кто-то снова провинился.
Задания пока еще простые и незамысловатые — кто лает, кто на одной ноге скачет, кто на время целует всех девушек. Но со временем, глоток за глотком, народ все больше веселеет и раскрепощается. И вот, мне уже приходится максимально сексуально снимать носок с ноги одного из Урожденных качков, Эстель — под бурные радостные вопли ребят поменяться одеждой с Лиз, а Заку — раздеться, пока горит спичка. Мэтт с зажигалкой на голове вынужден приседать двадцать раз. Зажигалка постоянно падает, поэтому парню каждый раз приходиться начинать отсчет сначала.
Фор, ничуть не переживая за свой авторитет, весело включился в игру, с удовольствием отжимаясь на время с сидящей на его спине и томно вздыхающей Лолой.
Проходит еще немного времени, градус веселья растет в геометрической прогрессии, и вот уже заметно повеселевший народ придумывает друг другу одно задание изощрённее другого.
— Эрик, а ты чего с нами не играешь? — вдруг громко спрашивает неугомонная Динни.
Лидер, сидящий неподалеку с отстраненным видом, поднимает на нее равнодушный взгляд.
— Не хочу, — отрезает он.
— Ты боишься? — вставшую в этот момент девушку заметно ведет в сторону; видно, что недавний глоток виски был у нее не первый и даже не десятый.
— А сама то не боишься? — пристальный взгляд серых глаз прожигает ледяным холодом насквозь.
— Нет, конечно, — Динни задорно вскидывает голову, от чего короткая челка взлетает вверх.
— Ладно, — кровожадно улыбается Эрик, и, легко поднявшись, с грацией опасного животного двигается к нам, подсаживаясь в круг. Все очень хорошо знают эту улыбку и тон, но алкоголь уже успел немного притупить чувство опасности — Динни, протягивая Лидеру бутылку, задумчиво произносит:
— Что же тебе загадать? Может, поцеловать Фора?
Услышавший это инструктор тут же вскакивает на ноги и, деланно отшатнувшись от Лидера, забавно кривится:
— Не надо меня целовать! Ты не в моем вкусе.
Лидер и бровью не повел.
— Херовый у тебя вкус!
Ответом ему был общий нетрезвый смех. Динни немного замешкалась, но тут же снова предлагает:
— Ну тогда покайся в трех грехах!
Эрик, радостно оскалившись и хмыкнув, начинает перечислять, смакуя каждое слово. Его издевательский тон отлично слышен в резко наступившей полной тишине.
— Всего в трех? Ну ладно. Убивал. Предавался гневу и гордыне, — и, глядя мне прямо в глаза, с гаденькой улыбкой продолжает, — соблазнял юных невинных дев. Достаточно?
Мое веселье, как, в прочем и всех остальных ребят, куда-то пропало. И стало уж совсем дурно, когда Эрик, сделав приличный глоток виски, передает бутылку Фору со словами:
— Сбить с головы неофита коробок спичек.
Нахмурившийся Фор пристально смотрит на него, а потом сухо уточняет:
— Чем?
— Нейроавтоматом, конечно. Динни, прошу, — Эрик делает девушке элегантный жест рукой, приглашая встать к бетонной стене.
Вечно он все веселье испортит, думаю я про себя, с сочувствием глядя на Урожденную, на лице которой уже нет ни следа былой бравады и радости. Девушка на мгновение замирает, тяжело дыша и во все глаза глядя на Лидера, ожидая признания в том, что это шутка. Но Эрик, не глядя на нее, проверяет оставшееся количество зарядов в своем автомате и с улыбкой передает его Фору. Видя, что Динни так и стоит на месте, приподнимает пирсингованную бровь и ласково спрашивает:
— Так ты боишься? — голос полон обманного сочувствия.
— Нет, — тихо отвечает Урожденная побелевшими губами. Затем, словно решившись, гордо распрямляет плечики и быстро встает к стене, поворачиваясь к Фору лицом. Ее страх выдают лишь нервные движения рук, которыми она быстро проводит по голове, приглаживая ладонями бритый висок с одной стороны и растрепанные светлые пряди с другой. Наконец, голова гордо приподнята, руки убраны за спину — вся ее поза выражает вызывающую готовность, но в уголках глаз блестят слезы.
Фор, вздохнув, вскидывает оружие, ловя в прицел крохотный коробок на голове девушки.
— Только не промахнись, — преувеличенно заботливо говорит Эрик под руку, — а то в прошлом году кто-то в глаз неофиту попал — глаза нет, неофит — изгой. В общем, не промахнись.
Щелкнувший предохранителем Фор прошипел что-то вроде «от*бись» и, помедлив секунду, делает выстрел.
В этот момент я зажмурилась так сильно, что перед глазами заплясали черные круги. Открыла глаза лишь тогда, когда раздались дружные аплодисменты — сбитый коробок валяется на земле рядом с берцами бледной как смерть девушки.
— Очки за храбрость, Динни, — скалится садист, — не зажмурила бы глаза — получила бы больше. Внимание, поезд на подходе, всем приготовиться!
В вагоне стоит практически полная тишина — последний эпизод игры никого не оставил равнодушным. А я, усевшись рядом с Эсти в самый уголок, бесконечно обдумываю одну мысль — как один и тот же мужчина может быть так бесконечно жесток, безжалостен и бессердечен, и одновременно нежен и ласков? То, что со всей фракцией он обязан быть тираном, чтобы не терять авторитет — это понятно. Но каким он будет дальше со мной? Наступившее затишье и полнейшая гармония в наших отношениях начинают пугать. Не верю я в добрые сказки с хорошим концом. С самого прихода в Бесстрашие перестала верить.
Сидящая рядом со мной Эстель, глубже всех тронутая последней сценой, глубокомысленным шепотом изрекает:
— Это называется «не тронь говно — вонять не будет». Карми, а что это все-таки было? Ну, там у контейнера?
Прыгнув с поезда у родной фракции, стараюсь как можно быстрее затеряться в толпе, бегущей к общежитию. Эрик утром что-то говорил про переезд к нему, и проверять шутка это или нет, мне не хочется. Поэтому, оказавшись в спасительном полумраке нашей общей комнаты, радостно выдыхаю и начинаю готовиться ко сну. В тот момент, когда я заплетала в косу длинные волосы Лолы, у входа раздался громкий топот командирских ног. Через секунду появился и он сам — в своей любимой черной футболке и джинсах. Спокойный, властный, уверенный в себе и такой опасный.