Мой личный пейзаж страха (СИ)

Я прекрасно понял, что ей хотелось одиночества, и что она пошла не к Дэниэлу, мать его, а просто спрятаться ото всех. Обидно, конечно, что пошла не ко мне – я был уверен, что после той ночи, проведенной в машине, между нами установилось снова то самое хрупкое доверие, утерянное в тренерской. Значит, не до конца восстановилось, и никого, кроме себя, тут винить нельзя.
А вообще, мой план по окончательному приручению стервочки был прост, как все гениальное – умело загнать ее в пучину самого черного, самого безнадежного и безвыходного отчаяния («инвалидам не место в Бесстрашии, детка»), а потом, привычно манипулируя, сподвигнуть делать то, что мне нужно. Ну, и конечно же, в момент самого черного отчаяния протянуть руку помощи. Коварно, кто спорит, ведь все можно сделать в разы проще – взять, да и махнуть рукой на все, оставив подругу здесь. Но желаемое тем больше ценится, тем больше сил мы тратим его достижение. Само собой, я буду хоть на коленях перед Максом ползать (условно говоря, само собой), но добьюсь того, чтобы калеченная осталась, есть у меня один план. Но педагогический момент еще не закончен, поэтому Карми о моем плане знать не обязательно.
Но, кстати, действенная во всех отношениях сложная многоходовка чуть было не провалилась из-за того, что при виде этой расстроенной мордашки мне было все сложнее изображать из себя Мистера Мне-Похер. Единственное, что хотелось – схватить ее и утащить в свою берлогу, спрятать там от всех несчастий. Но пока одно из ее основных несчастий – я сам. Мда…
Но цель есть цель.
Лидерство — это искусство побуждать людей делать то, что тебе нужно, по собственному желанию.
Я жду, Карми. Твой ход.
POV Карми
Следующие двое суток не запомнились ничем особым, разве что, после срывающего голос плача в душе, мне стало намного легче на душе. Мысли прояснились, оцепенение спало, взгляд на жизнь стал намного более трезвым и адекватным. Странная, все-таки, штука – наша психика.
Практически все свободное время в эти дни я проводила в палате у Кэти. Доктор Эндрю, командированный сюда на время из Эрудиции, немного подлечил мое легкое сотрясение мозга, полученное при ударе головой о ринг, и, самое главное, – сквозь пальцы смотрел на мое постоянное присутствие в палате реанимации, не предназначенной для длительных посещений.
Два вечера подряд я до самого отбоя лежала на соседней с Кэти пустой кровати и, держа девушку за руку, рассказывала, глядя в потолок, все истории, которые помнила из нашего детства. По совету доктора говорила всякую ерунду, все, что приходило в голову, лишь бы достучаться до сознания девушки, находящегося сейчас где-то в пограничном мире. Все чаще Кэти на несколько секунд приходила в себя, звала то родителей, то меня, то почему-то местного бармена. А она еще даст жару, молодец, девчонка!
После боя с Питом я стала звездой нашей общей комнатушки. Каждый считал своим долгом выразить мне восхищение, и это было в разы приятнее уничижающего сочувствия. А Пит, кстати, пришел в себя еще на ринге, буквально через несколько минут после того, как Фор оттащил меня. Рано оттащил, можно было бы еще придушить. Но при мыслях о бое меня передергивает от воспоминаний – слишком много в глазах Пита было злобы, и слишком пугающе агрессивной и стремительной моя ярость. Дружелюбная, блин.
Дэниэла я эти дни не видела. Он обещал вернуться через два дня, но, судя по всему, задержался. А ведь его ключ-карта до сих пор лежит в кармане моей куртки. Надо отдать и, наконец, поговорить начистоту.
Лидер в эти дни появлялся ненадолго, контролируя каждую вечернюю тренировку, и снова не обращал на меня никакого внимания. Пару-тройку недель назад я бы многое отдала за такой игнор, но сейчас становится обиднее с каждым днем. Все чаще мелькающие мысли о том, что Лидер нашел новое увлечение, на удивление, как ножом режут по сердцу. Даже думать об этом не хочется. Я все-таки сделала попытку еще раз подойти к нему на тренировке, ведь вопрос о судьбе Кэт так и остался для меня не решенным. Но Эрик, даже не глядя, презрительно отчеканил всего три слова. Нет, слава богу, не те, о которых вы подумали.
- Встать в строй!
При повторной попытке отчеканил те же слова, но более злым голосом, от которого по коже побежали мурашки. Больше подходить к нему я не решилась. Возможно, ему и правда больше не интересно. Но у меня еще есть время придумать план по спасению подруги.
Сегодняшний вечер изменил все.
Как обычно, после целого изматывающего дня, я иду по больничному коридору к самой дальней палате. Примерно на половине коридора из одной из дверей выходит Эндрю собственной персоной. Привычно улыбнувшись и поприветствовав его, спрашиваю, как дела. И каково же было мое удивление, когда Эндрю, смеясь, ответил:
- Отлично. Весь день с Кэти проболтали.
Сначала мне показалось, что я ослышалась или что это не смешная шутка. Но на лице доктора был написан такой восторг, что мне все-таки пришлось поверить. И тут же очень разозлиться.
- Почему ты мне сразу это не сказал, еще утром? Эндрю, надо было найти меня и передать, ты же знаешь, как это для меня важно!!!!
Эндрю нахмурился и, стараясь сдерживать раздражение, пояснил:
- Во-первых, Карми, я здесь не по своей воле. В мои обязанности, как мне любезно пояснил ваш звероподобный Лидер, входит лишь круглосуточная забота о пациентке. Во-вторых, я не намерен бегать и искать тебя в этом лабиринте коридоров.
Мне стало стыдно – нашла на кого набрасываться.
- Эндрю, извини, это я, не подумав! Ты меня просто ошеломил!!! Пойдем же скорее!
Бегу по коридору и вихрем врываюсь в палату, разбудив спящую в ней девушку. Мне не передать радости того момента, когда Кэти открыла глаза и, сфокусировав на мне сонный взгляд, несмело улыбнулась. За этот момент я готова была отдать очень много. Подбегаю и обнимаю ее, стараясь делать это очень аккуратно и не повредить многочисленные трубочки, иголки и провода.
Кэти, узнавшая меня, что-то радостно шепчет, обливаясь слезами. Я не могу ничего с собой поделать, и тоже плачу вместе с ней, несвязно повторяя одну и ту же фразу «Все будет хорошо». И сегодня я в это верю.
Подруга практически не может пока говорить, но, как сказал наблюдавший за этой радостной картиной Эндрю, временно. Позже все восстановится. Поэтому, когда утихли первые восторги, я, по просьбе подруги, вкратце рассказала, как обстоят дела во фракции, кто каких успехов добился и что было в ее отсутствие. Деликатный Эндрю оставил нас, поэтому Кэти узнала и мой личный пейзаж страха, как я его, смеясь, назвала – историю моих взаимоотношений с Лидером. О том, что пришлось пережить Кэти, я не спрашивала – затрагивать эту тему Док категорически запретил, да я и сама понимаю, что это слишком деликатная и болезненная тема для нее.
Кэти за весь вечер произнесла только несколько фраз, и одну из них я запомню навечно, как и невероятное страдание в глазах девушки:
- Мне скоро уходить? Меня ведь выгонят?
Горячо убеждаю, что это все только домыслы и самое главное – ты снова со мной, со всеми нами. Дальше прорвемся, я тебе обещаю. А сама не знаю ответ на этот вопрос. Зато знаю, как, все-таки, узнать наверняка.
Контрастный душ – чередование невероятно горячей воды и обжигающей холодом ледяной – как никогда помогает привести мысли в порядок. Очень долго поливаю себя из старой душевой лейки, ни на секунду не переставая обдумывать со всех сторон мысли, прямо-таки распирающие мозг изнутри. Вытираюсь стареньким, но чистым полотенцем и, наконец, на выходе из душевой план почти готов.
Собираю в кучу весь имеющийся у девчонок запас косметики и тональным кремом превращаю лицо из землисто – серого в почти живое, замазываю огромный синяк на скуле и немного корректирую линию разбитых губ. Пора брать ситуацию в свои руки.
Наношу на припухшие покрасневшие веки мерцающие темные тени, по краю ресниц подвожу глаза темным карандашом. Ты выслушаешь меня, Эрик.
Тушь на ресницы. Как же, все-таки, страшно.