Телеграмма

От администраторши Вали я позвонил на междугородний узел. 
- Пять минут с Москвой по талончику, - попросил я. 
- Два часа, - с чудовищным акцентом ответила телефонистка. 
- Нет, мне только пять минут. 
- Ждать два часа, - раздраженно сказали из трубки. 
Два часа мы с женой слонялись по дюнам. Встретили Кондакова. Поздравили его с днем рождения. Он был весел и приветлив. Рассказывал про поэму. Что уже подбирается к заключительному слову генерального. 
Ровно в назначенный срок мы стояли у конторки. 
- Ну, вы и гуляете, товарищи писатели, - развела руками администраторша Валя. - Час назад давали вам Москву. Девочки очень ругались. Будете еще заказывать? 
- Буду, - злобно сказал я. 
Набрали номер. 
- Два часа - это не ровно два часа, - пояснила мне телефонистка. 
- А сколько? 
- Никто не может знать. Какой номер талончика? 
Тут оказалось, что за два часа шатаний по дюнам я потерял талончик. Другого у меня не было. 
- Тот же самый номер, - попробовал схитрить я. 
- Но-но, - заметили в трубке. - Так не годится. Вы могли израсходовать этот номер. 
- Да что же я вам, жулик, что ли? 
В трубке флегматично промолчали. 
- Я писатель! - с некоторым надрывом заявил я. - Ну, потерял я ваш талончик. 
- Купите новый. У Вали всегда есть. 
У Вали талончиков не было. 
- Завтра завезут, - пообещала она. 
- А телеграмму примете? - спросил я у телефонистки. 
- Частную? 
- Частную. 
- Только с частных номеров. 
Я невежливо бросил трубку. 
- А какую же телеграмму давала Самохина? - раздраженно спросил я у доброй администраторши. - Правительственную? 
- Служебную, с расчетного счета ДТП. Ей наш директор разрешил. Всех денег-то семьдесят копеек. Потом все скинутся и в кассу вернут. Только Самохина еще не давала телеграмму. 
- Как так? 
- Петров упрямствует, - пояснила осведомленная Валя. - Сомнительный персонаж этот Аджава, говорит. Вот она и пошла на пляж, уговаривать. 
- Сам он сомнительный персонаж... - буркнул я. 
- Вот-вот! - кивнула Валя, оборачиваясь по сторонам. 
Мы с женой пошли на пляж. 
Степанида поднималась по лестнице на дюны. По лицу ее было видно, что Петров телеграмму не подписал. 
- Паразиты вы все, - сказала она, поднявшись. - Одно слово паразиты. Глаза бы мои на вас не глядели. 
Я обнял несчастную Степаниду. 
- Не ругайся, Самохина. Я подпишу. 
Степанида постучала каблуками по бетонному бордюру лестницы, стряхивая с туфель песок. Потом протянула мне измятый бланк. 
- С тебя семь копеек, - сказала она.