Матрица времени

Тогда я только знакомилась со своим телом, готовя его к битвам имени жизнь, как это делает сейчас моя внучка. Она не одна, как я не была одна — мне помогали тогда, помогают сейчас — вон уже тот светящийся человечек, что охранял меня давным-давно, придя на смену домовому. Теперь они вместе провожают меня, и останутся, чтобы помогать Настеньке. Она знакомиться с этим миром… а я прощаюсь. Он только делает первый шаг, я уже сделала последний.
Тело уже не мое, душа рвется из него домой последними хриплыми выдохами, такими же больными, как первые вдохи.
`Ба-ап, тебе страшно'? — в глазах моей внучки живет наивное любопытство и прячет мудрость стариков, опыт прошлых жизней. Все повторяется, все повторится, но уже не во мне — в ней. Домовой нянчит ее, моя дочь лелеет, зять бережет, жизнь учит. И все же те шишки, что набила я, набьет и она, и пройдет ту же дорогу, что прошла моя бабушка, моя мать, я. Увы, опыт не передать по наследству.
`Мне грустно'.
Да, именно грустно. Что я успела? Училась или боролась? Жила или воевала? Зачем? Стоило ли?
Война длинною в жизнь — как странно осознавать это на финише, в последний час, последний миг. Праведной ли она была, правильной?…
Ни той, ни другой. И все же, я сделала очень много, хоть и, кажется — ничего — я выиграла, отыграла у судьбы тех, кто придет после меня.
Я пришла, чтоб исправить одну ошибку и очистить путь будущих поколений, одной семьи — и исправила, очистила. Об этом они не узнают, не догадаются, потому что не смогут сложить цепь событий давно минувшего прошлого. Их бабушка всего лишь память, слово пустое и ничего для них не значащее, потому что лично мы уже не познакомимся. Но если кто-то из моих потомков вспомнит меня как жившую, настоящую, живущую в них — мне того будет довольно.
Одна жизнь, один невзрачный неприметный в толпе человечек не менее важен в этом мире, чем самый видный государственный деятель или ученый муж. Пусть он невидим, пусть не заметен, пусть не движет прогресс и не изобретает колесо, но если его теплом согрет род — того довольно. Быть может кто-то, через несколько поколений после меня поймет, как мало нужно сделать, чтоб многие были счастливы, и как трудно то порой дается, и по достоинству оценит труд маленького человечка. Разве это не станет достойной эпитафией на могилку усопшего предка?
Я совершила последний рывок, последний подвиг, выдохнув в последний раз:
— Помни об этом, дитя мое…
19 -20 августа 2007