Скользящий по морю жизни

А все-таки зловеща эта непреклонность слепой головы; жутковат маниакальный бег живого мертвеца к Земле! 
Сблизиться... Еще сблизиться... 
Кто сказал, что у Времени каменный лик? Наверное, стареющий джентльмен в кресле перед камином, сквозь дым верной трубки философски взиравший на будущее. Время - бешеный ночной поезд, с грохотом несущийся в тоннеле, пробуравленном его собственным прожектором. Короток освещенный клинок рельсов, и мрак бежит впереди, оборачиваясь и дразня. 
Зуммер. Торопливый, прерывистый голос. Что это с координатором? 
- Земля-Главная вызывает диспетчера Гурьева. 
- Гурьев слушает. 
- Немедленно меняйте курс. Уходите. 
- Почему? 
- Выполняйте приказ. 
- Почему?! 
Молчит эфир. Нет - стрекочет, посвистывает, щелкает серебряными язычками далеких соловьев, соек, дроздов и прочей лесной мелочи. Алексей, несмотря на все старания Ники, научился узнавать только дятла - по красной грибной шапочке да синиц - по грудке с аккуратным галстуком. Так же плохо знал он и лесные цветы, и травы. Стыдно. 
- Вы были правы, Гурьев. Мы привлекли системы памяти Института истории материальной культуры и Музея войн. Это космическая ракета военного предназначения, с боеголовкой... в общем, термоядерной, но особой. Ее называли гамма-бомба. Приказываю вам уходить! 
Гамма-бомба? Это ж надо, какое щупальце протянулось из прошлого... Там живут птицы - на занимающем уже полнеба лазоревом, зеленом, белопенном, клубящемся вихрями куполе. Там Ника, мама, отец и братец - явный графоман, добравшийся уже до середины второго акта. 
- Координатор, что вы намерены делать? 
- Применить лазер. 
- Не успеете. Линейные размеры цели ничтожны. Поиск рассеянным лучом и наводка сфокусированного займут много времени. 
- Другого выхода нет. Земля еще раз благодарит вас, Алеша, ваши заслуги бесценны, мы были бы совсем не подготовлены... Может быть, часть населения угрожаемого района успеет... успеет спуститься в подземные горизонты... Уходите же, чего вы ждете! Рассеянный луч уже ведет поиск. 
- Поздно, координатор, поздно. 
Там что-то закричали, Гурьев отключился. 
"Прямо навстречу тебе плыву я, о все сокрушающий, но не все одолевающий кит: до последнего бьюсь я с тобой...". 
Зажмурившись и больно прикусив губу, чтобы не успеть передумать, Алексей прижал пальцы к биопанели. 
Правым двигателем катер смял и разорвал, как фольгу, обугленную кожу "спейс фортресс". Нервы "Аякса" не выдержали. Мозг отдал последний приказ - о самоистреблении. 
Радужный сполох был хорошо виден с орбитальных станций; роскошной падучей звездой явился он сумеречным странам у границы дня. 
Давайте думать о человеке хорошо.