Ответный визит

Остановились возле огня в бронзовом венке. Маска гостя, суровая, заострившаяся, оживлена только пляшущими бликами. Суровость можно объяснить по-разному. Как знать, может быть дойдет он из чистой вежливости до ограды, извинится и исчезнет, струнным аккордом колыхнув траву. Исчезнет вместе с немыслимо радужным будущим, со всеми надеждами на новую эпоху, потому что одно дело - прочесть в сознании землян память о кровавом прошлом, прошлое у всего Союза Систем, возможно, было не лучшим, и совсем другое дело - самому явиться в такое место, где еще каких-нибудь три века назад, в масштабах Союза - вчера, трудилась вот этакая фабрика, образцовое промышленное предприятие. Явиться, имея в качестве гида самолюбивого Координатора, который испытывает гордость по поводу того, что его далекий предок свалил гусеницами танка ограду этой фабрики и навсегда прекратил работу в ее цехах. И не просто гордость, а еще и чувство превосходства: на, мол, смотри, чистоплюй, вы там уже сто тысяч лет на арфах бряцаете, праведники, а мы... Да, снова закроется для нас мнимый "коллапсар", и теперь, видимо, очень надолго. 
Святополк представил себе, как недоумевающего Мухаммеда или другого пилота на подходах к оболочке берут этак бережно вместе с кораблем и возвращают на стартплощадку. Или стирают память о координатах "коллапсара" в мозгу всех землян. Или... 
- Идемте, - ровно и мелодично, как всегда, выговорил гость, резко повернулся и зашагал вдоль полотна к железнодорожному въезду. Сгустились сумерки, и Святополк явственно представил себе другой возможный исход своей авантюры. 
В том ли беда, что закроется "коллапсар" и Совет отдаст Лосева под суд? 
Ведь Союз Систем из чисто гуманных соображений - поди знай, как они там понимают гуманность, - может не только не отозвать посла, но и, наоборот, слишком заинтересоваться Землей. Гость говорил, что такой молодой и еще недавно столь жестокий мир они обнаружили впервые. Ну что ж, вот и начнут нас... гм... переделывать, избавлять от вредных наследственных свойств. Действительно, было ли их прошлое таким же страшным? Может быть, земляне космические выродки, раса садистов, а все остальные цивилизации даже мух убивали, крепко посовещавшись? Ведь это в конце концов даже опасно космическая экспансия вчерашних любителей душевых с сюрпризом... 
Святополк шел на подгибающихся ногах, боясь даже поднять глаза на упруго шагавшего спутника. Попытаться изменить ситуацию? Поискать какие-то мудрые, точные слова? Даром. Нужны ему твои звуковые волны. Вероятно, ты для него теперь объект исследований, возможно, грядущих экспериментов, но уже никак не субъект, не существо, к которому применима этика. Объект, а не субъект... Знакомое словосочетание. Разве не тех же взглядов придерживались строители фабрики? Существо, к которому неприменима этика. Низшая раса. Нидерменш. Непригодные уничтожаются, изолируются, так-так... 
Столбы, загнутые внутрь, ярусы хищной проволоки. 
Скорлупа напряженного пространства. 
Гость остановился и обернулся, уже стоя за воротами в пышной траве, в лиловом свежем воздухе, и было трудно разобрать выражение его глаз. 
- Что мы будем делать дальше, Координатор? Вы еще что-нибудь мне покажете? 
Святополк, чувствуя, что безудержно краснеет, ответил: 
- Я - нет, извините... Скоро меня сменят. Мы ночью отдыхаем, восстанавливаем силы. 
- Хорошо, тогда и я отдохну до утра. А завтра вы будете со мной? 
Лосев молча кивнул. Ему никогда в жизни не бывало так стыдно. 
"...Я убедился, что мою бедную голову, пожалуй, и в самом деле надо чистить, всерьез чистить от гнусных комплексов, от позорной подозрительности. Прости меня. Я примерил твой мир к образцам земной этики. Я оказался непростительно горячим, я совсем запутался и ничего уже не понимаю. Мы в самом деле слишком молоды. Уйди в свою страну, где двадцать солнц горят над невообразимым раем бессмертных селений. Дай нам созреть. Вы там даже не представляете, какое непомерно гордое, ранимое, страстное, противоречивое создание - землянин. Как самозабвенно он совершает ошибки, как сладко раскаивается потом. Я пошел в своих выводах дорогой, подсказанной суровыми предками, и тем обнаружил, что раны человеческой души еще не зажили. Уйди и прости". 
Легко, словно пар, гонимый ветром, гость подошел к Святополку, ласково положил руку ему на плечо: 
- Раны не заживают никогда, Координатор, любимый брат мой. 
И, наклонившись, сорвал несколько белых кашек и несколько головок клевера и спрятал их под рубашкой, ярко-голубой даже в сумерках.