Настоящая любовь (сборник)

Злясь на себя за свою слабость, Марш скомкал правой рукой простыню. Он ощутил новый прилив страха, заставивший его сердце биться еще быстрее.
Длинно и витиевато выругавшись, Марш сосредоточился на своем дыхании, набрав полную грудь кислорода и медленно выдохнув. Повторив это упражнение во второй раз, он помимо больничного запаха заметил нежный и возбуждающий аромат жасмина.
Он нахмурился. Запах казался смутно знакомым, но Марш даже ради спасения своей жизни не смог бы вспомнить, при каких обстоятельствах чувствовал его раньше. Какой-то образ крутился у него в мозгу, оставаясь недосягаемым. Марш вдохнул снова, надеясь подстегнуть свою память, но аромат исчез.
«Наверное, это духи одной из медсестер, — предположил Марш. — Быть может, той, которая не разрешала мне встать с кровати, которая не дала мне упасть».
Он вспомнил, как навалился на нее, ища поддержку, как ощутил силу и мягкость ее тела и заметил витающий в воздухе аромат жасмина.
Марш покачал головой. Без сомнения, ослепнув, он стал более восприимчив к запахам.
Он осторожно выпустил из рук одеяло и, стремясь преодолеть гнетущий страх, начал вспоминать обстоятельства аварии.
Последним, что видел Марш, была мерцающая янтарная вывеска, предупреждающая о том, что они подъезжают к «Пяти углам» — оживленному перекрестку на юге Кинсайда. Он разговаривал с Сабриной, рассказывал ей о том, как замечательно они заживут на ранчо «Голубой бриллиант» вместе с ее бабушкой, дедушкой и дядей Спенсером.
Но счастливого возвращения домой не получилось, и Марш угодил в ловушку тьмы. Тридцатисемилетний жизненный опыт не подготовил его к этому чужому и незнакомому миру, миру без света, миру, перед которым Марш чувствовал себя слабым и беззащитным. Неужели это его наказание за то, что когда-то он отвернулся от собственной дочери?
  
Третья глава
 
— Кейт, может, отведешь Сабрину наверх, к отцу?
Кейт собралась было возразить, но промолчала, зная, что обязана выполнять распоряжения доктора Франклина. С тех пор, как она нашла его и объяснила ситуацию, Сабрина без конца упрашивала, чтобы ее пустили к папе.
— Это нетрудно? А то мне еще нужно кое-какие бумаги заполнить.
— Нет, — ответила Кейт, взглянув на Сабрину. — Просто… ну, то есть… Он уже может…? — Она запнулась, понадеявшись, что доктор Франклин сам догадается, что она хотела спросить.
— Ах, да. — Врач понимающе кивнул и повернулся к ребенку. — Есть одна вещь, которую ты должна узнать. Когда случилась авария, твой папа сильно порезал лицо и заработал несколько синяков и «фонарь» под глазом.
— Фонарь? — переспросила Сабрина. — Я никогда еще не видела фонарей под глазами.
— А… и это еще не все, — продолжил доктор Франклин, сохраняя тот же невозмутимый тон. — Из-за удара по голове твой папа ослеп.
Сабрина испуганно взглянула на Кейт и снова посмотрела на доктора.
— Я знаю, это звучит ужасно, — ровным голосом продолжил врач. — И, поверь мне, твой папа тоже очень расстроен. Но как только опухоль пройдет, он сразу же поправится.
— Он снова будет видеть?
— Он снова будет видеть, — подтвердил врач.
Похоже, девочка не очень огорчилась известию о папиной слепоте, и Кейт мысленно поблагодарила доктора Франклина за его спокойный и сдержанный рассказ.
— Теперь мне можно к нему?
— Да. Он наверху, в пятьсот шестнадцатой палате, — обратился он к медсестре. — Я подойду к вам через несколько минут.
Кейт отнесла Сабрину к лифтам и поставила ее на пол, нажав кнопку вызова.
— Правда, доктор Франклин симпатичный?
— Можно, я нажму? — спросила Сабрина, войдя в кабину лифта.
— Конечно, — ответила Кейт, радуясь, что в предвкушении встречи с отцом у девочки поднялось настроение. Сама она испытывала очень противоречивые чувства.
Поднявшись на пятый этаж, Кейт взяла за руку Сабрину и с улыбкой на нее взглянула.
— Все будет хорошо.
Но малышка замедлила шаг, и на ее лице появилось тревожное выражение. Кейт легонько сжала ее ладонь, прежде чем постучать в дверь палаты.
— Кто здесь? — спросил Марш дрожащим голосом.
После ухода Хизер он нервничал все сильнее, его раздражала эта непрекращающаяся темнота.
— Доктор Даймонд, я медсестра, которая ухаживала за вами. Я привела вашу дочь. — Кейт нежно подтолкнула Сабрину, стоящую в обнимку с плюшевым медведем.
— Сабрина? Лапочка, с тобой все в порядке? — в голосе Марша звучали радость и облегчение. Он еле удержался от глупого порыва вскочить и броситься на поиски своей дочери. Ему так хотелось услышать ее голос, удостовериться, что она жива и здорова.
Сабрина не издала ни звука.
— Поздоровайся с папой, Сабрина, — попросила медсестра.
— Привет, папа.
— Ты не пострадала? Они заботились о тебе? — спросил Марш, пытаясь скрыть волнение в голосе, чтобы не напугать девочку.
Ответом было молчание, и Маршу пришлось проглотить обиду. За последние несколько месяцев, с тех пор, как он привез Сабрину домой, она часто выводила его из себя своим нежеланием общаться. Он жалел, что не может увидеть ее и убедиться собственными глазами, что она невредима.
— Она в порядке. Ни единой царапины, — ответила медсестра.
Дверь открылась, и вошел доктор Франклин.
— Дядя-врач сказал, что ты ничего не видишь, — внезапно объявила Сабрина. Природное любопытство одержало верх над ее скрытностью.
Губы Марша изогнулись в некоем подобии улыбки.
— Если ты говоришь о докторе Франклине, то он прав.
— Я буду считать это комплиментом, — заметил врач.
— Том? Откуда ты взялся? Я не знал, что ты здесь, — в присутствии друга Марш даже духом воспрянул. — Я всего лишь сказал Сабрине, что ты не ошибся насчет моей слепоты.
— Это скоро пройдет, — уверил его Том.
— Сабрина, хочешь посидеть со мной? — предложил Марш, похлопав здоровой рукой по одеялу. Хотя голос дочери слегка развеял его тревогу, ему отчаянно хотелось прикоснуться к ней.
— Кейт, помоги ей влезть на кровать, — велел доктор Франклин.
— Кейт? — переспросил Марш, и у девушки дрогнуло сердце.
— Кейт хорошая. Она заботилась обо мне.
— И обо мне тоже. Спасибо, Кейт, за все, что вы для нас сделали.
— Пожалуйста, — буркнула она, усаживая Сабрину на постель.
Марш почувствовал движение рядом с собой и инстинктивно протянул руку. Он прикоснулся к теплой, гладкой коже, и по его пальцам словно искра пробежала.
Внезапно в воздухе появилось какое-то напряжение, природу которого Марш понять не мог. Сбитый с толку, он сжал чье-то запястье, но, судя по размерам, принадлежало оно не Сабрине.
Марш услышал резкий вздох, и одновременно ощутил запах жасмина. Это был тот самый аромат, который так взволновал его несколько минут назад. И снова на краю его сознания промелькнуло какое-то отдаленное воспоминание, чтобы сразу же исчезнуть.
— Папа, это рука Кейт. — Детский смех привел Марша в чувство, и он немедленно разжал пальцы.
— Простите.
— Ничего страшного, — ответила девушка горловым шепотом.
Она попятилась, стараясь не замечать удовольствия, вызванного его прикосновением и ясно говорящего о том, что Марш по-прежнему возбуждает ее, как ни один другой мужчина.
— Кстати, Марш. Я не знаю, успела ли рассказать тебе Кейт, но твоих родителей нет на ранчо. Они заграницей.
— А как же Спенсер? Он-то хоть здесь? — Несколько недель назад Марш в разговоре с матерью подтвердил, что собирается приехать к концу августа. Но ему удалось покончить с делами на две недели раньше, и он решил устроить сюрприз.
— Боюсь, что нет. Они всей семьей вылетели в Ирландию.
— В Ирландию! Ах, да! Спенсер же говорил о ежегодном аукционе. Я и не думал, что родители захотят поехать с ним.
— К несчастью, это все усложняет.
— Ты о чем?
— Нужно что-то решить насчет Сабрины, пока к тебе не вернется зрение.
— Минуточку. — Марш пытался сохранить спокойствие. — Что решить? — Он махнул рукой в ее сторону и нащупал пальцами ее волосы.