Странники в ночи
Ладонью Айсман провёл по краям люка и нащупал небольшую выпуклость. Что это - кнопка? Айсман слегка надавил, и выпуклость утонула в стене, но люк не спешил открываться. Айсман толкнул кнопку вверх - она подалась, поползла, раздвигая металл, как застёжка-молния. Стоп, дальше не идет. Теперь - направо... Нет. Налево.
Под рукой Айсмана скрытая кнопка описала замкнутый треугольник, где-то в стене взвыл механизм, и плита люка откатилась в сторону.
Во втором отсеке трюма лежали на полу два сморщенных трупа-мумии. Невольно Айсман опустил голову, точно отдавая скромные почести погибшим. Что случилось с кораблём? Вся ли это команда или наверху есть ещё тела, в рубках, каютах, коридорах? Как оказался этот корабль в окрестностях забытого всеми Хэйтроса? Может быть он был атакован, подбит (ведь шла война, в Кригсвельте всегда война) и выброшен из корда, дрейфовал в космосе, не имея возможности подать сигнал бедствия? Или произошло что-то другое... Никто не узнает правды пятьсот лет спустя, да и не нужна она никому. Сейчас идут новые войны, и новые жертвы впереди.
Контейнеры в этом отсеке имели меньшие размеры и отличались по форме от тех, где хранилось оружие. Айсман с волнением расстегнул замки на одном из них и поднял крышку. Ровными поблескивающими рядами в углублениях мягкой пластмассы там тянулись цепочки универсальных энергоблоков. Но в рабочем ли они состоянии? Полтысячи лет...
Айсман достал один блестящий кубик, вернулся в первый отсек, зарядил бэнгер. Сопровождаемый Арком, он вышел из корабля. Воины Тоа с любопытством смотрели на вождя и пришельца.
В кроне могучего дерева раздался громкий треск. Какое-то грязно-коричневое, состоящее из сплошных когтей и оскаленных клыков существо падало прямо на Арка, ломая ветки. Не задумываясь, инстинктивно Айсман вскинул бэнгер и выстрелил.
Слепящая молния разряда рассекла воздух, испепелив чудище в падении. К ногам Арка свалились обугленные останки. Резко запахло горелым мясом.
- У нас есть оружие! - в восторге закричал вождь, и воины издали боевой клич Тоа.
- Это был гворт? - спросил Айсман.
Арк отмахнулся от кружащихся, как снег, крупных хлопьев пепла.
- Да.
- Им тоже достанется, но сначала - Коргулл... Пусть воины возьмут столько оружия, сколько смогут унести.
- Мы можем сплести корзины из лиан.
- Отлично, делайте. Потом пришлём из деревни ещё людей, надо забрать всё...
Пока сооружали корзины под руководством вождя, Айсман тщательно осмотрел второй отсек трюма. Он надеялся проникнуть в другие помещения корабля, ведь не исключено, что уцелели транспортные средства - станнеры, например - и какое-нибудь оружие помощнее бэнгеров. Но ресурсы его удачи иссякли, и следующий люк он открыть не сумел. Обойдя корабль снаружи, он также не нашёл способа забраться внутрь.
- Ладно, - сказал он себе, - подарок и так хорош.
Тяжело нагруженная экспедиция возвратилась в деревню Арктад глубокой ночью при свете факелов, сделанных из смолистых ветвей. Айсман очень устал, но прежде чем свалиться и уснуть, отдал распоряжения Арку.
- С утра отправь к кораблю столько сильных воинов, сколько потребуется, чтобы унести всё оружие и энергоблоки. Потом разошли людей по соседним селениям и собери всех в долине. Расскажешь им о Коргулле, а я научу их стрелять. Пусть практикуются на гвортах или на мишенях, но заряды хорошо бы экономить. С новыми блоками боезапас почти неистощим, но эти пролежали так долго, кто их знает... А мы с тобой приступим к выработке диспозиции...
Арк не успел спросить, что такое диспозиция - пришелец уже спал.
Утром Айсман проснулся отдохнувшим, когда воины уже ушли. Он подкрепился твердыми кислыми фруктами, какие грыз и вчера в дороге. Пока Арк был занят организацией сбора людей, Айсман из хижины связался с Альваро Агирре. Он кратко обрисовал обстановку и получил стандартное благословение действовать по обстоятельствам. По субъективному ощущению Айсмана, весь сеанс связи продолжался около сорока секунд.
Толпа заполнила долину к полудню. Арк произнёс речь со скалы, затем туда взобрался Айсман, сжимая в руках бэнгер для демонстрации.
Он стоял под злыми порывами холодного ветра и почему-то молчал. Тысячи глаз смотрели на него с надеждой и тревогой. Этих людей он поведёт в бой... У Айсмана запершило в горле. Нужно, чтобы сражение было настоящим, и чтобы Коргулл победил... Но Айсман вдруг понял, что ему самому совсем не хочется победы Коргулла.
25.
Триста среднесистемных часов спустя транспортные челноки "Призрака" совершили посадку в базальтовой долине, а с вершины скалы, откуда Арк обращался к своему народу с воодушевляющей речью, наблюдали за разгрузкой Коргулл и Дорман. Челноки доставили на Хэйтрос восемь бронированных боевых машин, десять станнеров и пятьсот десантников. Коргулл считал, что этих сил будет достаточно для завоевания Арктада и окрестных селений, а дальнейшая экспансия планировалась с участием обращённых и обученных людей Тоа.
- Дикари, конечно, попрятались, - сказал Коргулл, разглядывая в оптический преобразователь убогие хижины деревни, - но они... А это что такое? Они вооружены?
Он заметил характерную вспышку за стеной громадных деревьев. Нет, люди Тоа и не думали нарушать строжайший запрет Айсмана и Арка на преждевременную стрельбу, но к одному из воинов подкрался гворт. В рукопашной схватке произошёл случайный выстрел...
- И никто не знал об этом, Дорман!
- Да, для меня это полнейший сюрприз, Ваше Сиятельство... Для наших этнографов, полагаю, тоже. Кто-то помог дикарям... И этот кто-то может иметь в арсенале не только бэнгеры.
Генерал не ответил, но весь его вид служил живой иллюстрацией приблизительно к такому укоризненному высказыванию: "Вы пренебрегли моим мнением, Ваше Сиятельство, а ведь я советовал вам не трогать Хэйтрос, и вот теперь..."
- Тем лучше! - воскликнул Коргулл, вполне оценив безмолвный упрёк генерала. - По крайней мере, здесь не будет скучно. Идите вниз, Дорман, сделайте сообщение. Возможно, это один бэнгер у одного дикаря, кем-то тут забытый, и больше у них оружия нет, но едва ли.
Опираясь на выступы скалы, Дорман поспешно спустился и побежал к боевой машине генерала Корна. Следовало не просто довести обстановку до всеобщего сведения, а быстро и грамотно наметить с Корном новую тактику.
- Тем лучше, - повторил Коргулл для себя, - тем интереснее.
Он не ожидал отклика, потому что рядом никого не было. Но отклик прозвучал ВНУТРИ его сознания - так личность Андрея Карелина впервые напрямую обратилась к личности Коргулла Разрушителя.
- Мне неинтересны твои войны, Коргулл.
- Я рад, что ты говоришь со мной, - ответил Коргулл мысленно, - и огорчён твоими словами. Наши разумы различны, но чувства у нас одни. Разве не испытываешь ты, как и я, высокой гордости и восхитительного трепета побед, будоражащей ностальгии по новым победам?
- Разум и чувства неразделимы. Эмоции, о которых ты сказал, не чужды мне. Но их недостаточно.
- Так что же? Разве чувство каждой новой победы не острее предыдущего?
- Я не хочу с тобой спорить, Коргулл. Я попал в твой мир потому, что хотел вернуться на Землю.
- На Землю? А что там хорошего? Быть может, любовь? О, я знаю о ней кое-что, не из личного опыта, конечно. Любовь - внешнее обстоятельство, которое должно что-то означать и определять, служить оболочкой или обёрткой для искомого лакомства. Покоя, например, гармонии. Или бегства от одиночества. Словом, любой ипостаси эгоизма. Да, любовь - эффективный наркотик для взыскующего Эго. Но мы в Кригсвельте не нуждаемся в ней, потому что Эго - наша Империя. В Кригсвельте нет любви. Нет никакой морали, даже лицемерной. Есть смелость и страх, есть изысканное наслаждение от решения трудной задачи, есть дерзость, унижение врага, торжество и победные гимны. Меня и власть не слишком занимает, власть - только инструмент войны. Самым чёрным днём моего существования стал бы тот, когда у противников больше не осталось бы армий.