Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

  
373. Творчество
 
 
 
На свете пути не найдете другого,
 
Седой океан уж не так постарел.
 
Колумб! Ты вернешься в Америку снова,
 
Чтоб ветер хлестал паруса каравелл.
 
 
 
Ты снова поднимешься — грозным, великим —
 
И шторм укротишь поворотом руля.
 
Ты мир всколыхнешь своим вихревым криком,
 
Настойчивым криком: «Земля!»
 
 
 
Мне тоже припало широкое море,
 
Мне тоже судьба моя с детства велит
 
Как белке вертеться по старым просторам
 
Сырой, и округлой, и жадной земли.
 
 
 
Мне тоже шататься и глохнуть от жажды,
 
Искать, убеждаться и не находить.
 
Теряться в догадках — и, может быть, дважды
 
Всё той же дорогой, как новой, ходить.
 
 
<1940>   {373} 
 
  
374. Дочери
 
 
 
Мне кажется — я не был дома вечность.
 
Вернусь негаданно, вернусь к утру.
 
Остановлюсь, почтив твою беспечность,
 
Пройду к тебе, глаза твои протру.
 
 
 
Губами встречу волосы густые,
 
Услышу крик — что до рожденья мил,
 
И отступлю, увидевши впервые,
 
Как, просыпаясь, ты глядишь на мир.
 
 
 
Ты будешь легкой, маленькой и птичьей,
 
Захочешь сразу всё собрать в одно,
 
И я пойму, как я косноязычен,
 
И замолчу — раскрою лишь окно.
 
 
 
Смотри сама, здесь не помочь словами.
 
Мы входим в мир, не трогая их зря.
 
Так в детстве узнается тяжесть камня,
 
И недруги, и лучшие друзья.
 
 
 
Так вырастают, отдаются делу
 
И вспоминают радость первых дней,
 
Чтоб снова ощутить себе незрелым
 
Над колыбелью собственных детей.
 
 
<1940>   {374} 
 
  
375. Гроза ночью
 
 
 
Смешался с вымыслом грозы
 
Внезапно сыгранный Бетховен.
 
Он постигал ее азы
 
И поднимался с громом вровень.
 
 
 
Он ждал, глаза оледенив,
 
Раскатом мощным обесславлен:
 
Он уловить хотел мотив,
 
Но глухотою был подавлен.
 
 
 
Он шел в мажор — и застывал,
 
Следя за грозовым волненьем!
 
Я путал подлинники и не знал,
 
Кого назвать изображеньем.
 
 
<1940>   {375} 
 
  
376. Реквием Лермонтову
 
 
 
И я клянусь — на каждой кромке
 
Вдали распластанных снегов,
 
Как завещание потомкам,
 
Дымится пролитая кровь.
 
 
 
И Терек, выгнувшись, как шпага,
 
В лучах сверкающей струей,
 
Бряцает в тесноте оврага,
 
Точа о камни лезвие.
 
 
 
Метнув волну, он шлет наружу
 
Каскады радужных теней
 
И грозно бережет оружье,
 
Как верный слепок этих дней,
 
 
 
Еще волнующих не тем ли
 
Предсмертным часом всё острей,
 
Когда поэт, влюбленный в землю,
 
Погиб, не расквитавшись с ней,
 
 
 
Где дальним громом промелькнула
 
Глухая пуля на лету,
 
Как будто чокнулись аулы,
 
Рассыпав эхо на версту.
 
 
<1940>   {376} 
 
  
377. Абхазия
 
 
 
Если ты не видал рассвета,
 
Отраженного горной рекой
 
У извилистого парапета,
 
Перевитого синевой;
 
 
 
Если около звонкой Бзыби
 
Ты опять просмотрел с высоты,
 
Как блестят чешуею рыбьей
 
Разноцветные брызги воды;
 
 
 
Если вновь, проходя по ущелью,
 
Ты забыл оглянуться назад
 
И не видел скользкой форели,
 
Проплывающей водопад, —
 
 
 
То тогда, чтоб не даром лазить,
 
Прикрывая рукою глаза,
 
По петляющим тропам Абхазии,
 
Улетающим в небеса,
 
 
 
Не забудь на поляне открытой,
 
У замшелой и древней стены,
 
Покоряющей пляски джигита
 
В однозвучной оправе зурны.
 
 
 
И над берегом дымной Мшовни
 
На досуге припомни потом
 
Эти горы с надвинутым словно
 
До бровей снеговым башлыком,
 
 
 
Где какой-то особенный воздух,
 
Сквозь который навесом густым
 
Виноградными гроздьями звезды
 
Созревают над пляжем ночным;
 
 
 
Где преданьями жив каждый камень:
 
Только тронь — и начнется рассказ,
 
И над морем закатное пламя
 
Провожает рыбачий баркас.
 
 
<1940>   {377} 
 
  
378. Три сонета
 
1
 
 
Где б я ни жил, и где б мой ни был дом,
 
Какое б небо не стучалось в ставни,
 
Я б никогда не кончил счета с давним
 
Из-за звезды перед моим окном.
 
Я б думал вновь, что это всё во сне,
 
Что отстоять тебя еще не поздно,
 
Что ты жива и ты еще во мне,
 
Как терпкий сок в налитых солнцем гроздьях.
 
Я б вместо моря расплескал тебя,
 
И вместо ветра — пил твое дыханье.
 
Я б пенье птиц на ноты раздробя,
 
Нашел в них отзвук твоего признанья,
 
Из плеска волн я б вновь создал тебя.
 
Но в этот миг тревожного желанья