Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне
Часть 38 из 149 Информация о книге
96. «Ну скажи мне ласковое что-нибудь…»
Ну скажи мне ласковое что-нибудь,Девушка хорошая моя.Розовеют облака и по небуУплывают в дальние края.Уплывают. Как я им завидую!Милые смешные облака.Подымусь. Пальто надену. Выйду яПоглядеть, как небо сжег закат.И пойду кривыми переулками,Чуть покуривая и пыля.Будет пахнуть дождиком и булками,Зашуршат о чем-то тополя,Ветер засвистит, и в тон емуЧуть начну подсвистывать и я.Ну скажи мне ласковое что-нибудь,Девушка хорошая моя.97. «Ветер, что устал по свету рыскать…»
Ветер, что устал по свету рыскать,Под стеной ложится на покой.И мечтаю о далеком ФрискоИ о том, как плещется прибой.И когда-нибудь лихой погодкойБудет биться в злобе ураган, —Я приду взволнованной походкойК тем маняще-дальним берегам…Я приду через чужие страны,Через песни дней и гром стихий,Я приду, чтоб взять у океанаСмех и солнце, друга и стихи.98. «Я привык к моралям вечным…»
Я привык к моралям вечным.Вы болтаете сегодняо строительстве, конечно,об эпохе и о том, чтооторвался я, отстал и…А скажите — вы ни разуяблоки не воровали?Вы швырялися камнями,падали, орали песни,матерились так, что жутко,и орали: Колька, тресни!»?Вы купались ли в апреле,вы любили ль ночью звезды,синий дым, снежок и галок,и морозный крепкий воздух?А когда вы стали старше,вы девчонок целовали?Или это не влезаетв ваши скудные морали?Сколько знаете вы ночек,что вы дома не проспали,сколько девушек любили,сколько песен вы слыхали?Вы умеете, коль надо,двинуть с розмаху по роже?Вы умеете ли плакать?Вы читали ли Сережу?99. «Нынче окна…»
Нынче окна невозможно синие,Просто невозможная шальная синь.Удивляются деревья в инее,Что луну никто не снес в Торгсин.До того она сегодня золотистая,До того веселым золотом горит,Что стихи выходят нказистыеИ куда-то к черту убегает ритм…100. «Я, наверно, родился поздно…»
Я, наверно, родился поздноИли рано.Мне — не понять.Эти слишком домашние звездыНе тревожат меня, не манят.Не разбить им и не нарушитьНадоевшей своей синевой,Устоявшийся на равнодушии,Утомительный мой покой.Отмахнусь.На простор. На улицу.Что же делать —Гостить так гостить.Надо быть молодцом,Не сутулиться,Не печалиться, не грустить.Шутки, что ли? Ну что же, вроде них.Только кто мне расскажет про то,Как мне быть без друзей и родиныПеред этою пустотой?Губы дрогнут. Но, крепко сжавши их,Я нагнуся, шагну, засвищу.От тоски, от обиды, от ржавчиныЧуть-чуть голову опущу.И пойду, чтоб вдыхать этот воздух,Чтоб метаться и тосковать.Я, наверно, родился поздноИли рано. Мне не понять.101. Гроза
Косым, стремительным угломИ ветром, режущим глаза,Переломившейся ветлойНа землю падала гроза.И, громом возвестив весну,Она звенела по траве,С размаху вышибая дверьВ стремительность и крутизну.И вниз. К обрыву. Под уклон.К воде. К беседке из надежд,Где столько вымокло одежд,Надежд и песен утекло.Далеко, может быть, в края,Где девушка живет моя.Но, сосен мирные рядыВысокой силой раскачав,Вдруг задохнулась и в кустыУпала выводком галчат.И люди вышли из квартир,Устало высохла трава.И снова тишь. И снова мир.Как равнодушье, как овал.Я с детства не любил овал,Я с детства угол рисовал!102. «Неустойчивый мартовский лед…»
Неустойчивый мартовский ледПешеходами изувечен.Неожиданно вечер придет,До усталости милый вечер.Мы останемся наедине —Я и зеркало. ПонемногуВ нарастающей тишинеЯ начну различать тревогу.Поболтаем. Закрыта дверь.И дороги неповторимы.О дорогах: они теперьНе всегда устремляются к Риму,И о Риме, который, поверь,Много проще и повторимее.Но дороги ведут теперьЛибо к Риму, а либо от Рима.Современники садят сады.Воздух в комнаты! Окна настежь!Ты стоишь на пороге беды.За четыре шага от счастья.