Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне
Часть 108 из 149 Информация о книге
431. «Милой называл, — не улыбнулась…»
Милой называл, — не улыбнулась;Как люблю рассказывал, — грустила;Целовал бы молча, — отвернулась;Уходить собрался, — не пустила…Положила рукуНа мое плечо —Лучше бы ни звукаНе сказать еще…Долго ли стояли на поляне?Выпала вечерняя роса.Кто любил когда-нибудь — оглянетРодины дремучие лесаИ увидит эту,Близко ли, далече,Сломанную веткуВ знак прощальной встречи.432. Санкт-Петербург
Во льдах, с погодой не в ладу,Вели суровые поморыПоток плотов на поводу, —О берег бились волны спора:— Вконец погубит, лиходей!— Подохнем, братцы, без причастья— Смышленых, видишь ты, людейШлет к супостатам обучатьсяВладеть мечом и долотомДа городить дома в туманах…— Вишь, срезал бороду, потомНательный крест сорвет с гайтана…Недолог спор, недолги сборы,Пока палаты небогаты,Открыть кабак, закрыть соборы,Копить казну, рубить фрегаты…Страна посевов и лесовРоптала глухо. Но ПетруУже виднелся порт Азов, —И он, как парус на ветру,Упрям в работе плодотворной.Он на лесах, весь на виду.Ропщи, страна, но будь покорнаЕго стремлению! ПойдутЛюдей дубовых караваныПо зыбям северных морей,Пробьются к южному лиману —И, где ни кинут якорей,Купцам, вельможам нерадивымПонять помогут вымпела,Что воля росса породилаИ что Россия создала.Страна дубов, убогих срубов(На поле копны урожая)Роптала явственней, сквозь зубы,Едва не бунтом угрожая:«Опять указ для голытьбы:“Валить дубы под самый корень”.А ноне время молотьбы!Не быть добру!» Кто правый в споре?Не быть добру — еще не видятДобра лесные жители.Но вот плоты, на стрежень выйдя,Опять Петра увидели.Широкое его лицоСияло бритыми щеками.Он выше вздыбленных лесовИ тверд, как тот накладный камень.Он говорил: «Друзья, радейте!»А через ямы, через кочкиУже дворовые гвардейцыНесли ковши, катили бочкиИ жгли бенгальские костры —Во славу флота жгли на мачтах…Среди бород, среди расстригИ на плотах хмельная качка.Но он один, как исполин,Стоял, и хмель его не трогал,Мечтою трезвою палимО славе русского народа.433. Памятник восстанию
Султан гвардейца на ветру,Покрыта инеем кокарда.Стрелки, оледенев, замрутПеред конем кавалергарда.Декабрь на площади. С ветвейСоседних кленов опадалиКомочки пуха. ВоробейИ ворон битвы не дождались.Того не выждал и народ,В кабак забившийся от стужи,Кликуша выла у ворот,Слезились будочники тут жеОт умиления…ЦаремВ морозный этот полдень станетЖандарм.Ликуй, кто одаренТулупом, чином и крестами!В тумане площадь. На стенеНезавершенного собораДремал архангел, посинев.И он увидел штурм нескоро.А выше на лесах стоялСтроитель сгорбленный. (ВекамиСтроитель так стоял, таяЗа пазухой тяжелый камень.)Еще невнятен и емуБыл гул на площади Сенатской,Но ужас голода, чуму,Сиротство нищенской, кабацкойРодни, злорадство богатеевТогда строитель угадал;Гвардейцев смелую затеюБлагословил он — и когдаНа белом холеном конеКавалергард на площадь вынесДержаву и, осатанев,Огнем велел восставших выместь,Худую спину распрямив,Перекрестив свою сермягу,Сказав: «Царь-батюшка, примиМою холопскую присягу!» —Метнул строитель с высотыЛесов согретый кровью камень:Руки движением простымСтал гнев, накопленный веками.434. Памятник поэту
Где царь вознесся на конеИ замер в сумраке зловещем,Поэт завидовал волне,Что ей простор морской обещан.И в самой зависти, шумливейВолны, он тосковал о мщенье.С плаща стекал осенний ливень,И капли плыли по теченью.А он куда направит бегСудьбы своей? Где кинет сходни?Иссякнет ливень, хлынет снег —Тоска и злоба безысходны.Пока дворцовые огниБлистают, словно эполеты,Пока подобьем западниРоссия кажется поэту.Нева черным-черна у ног,Ночные воды непроглядны.На что надеяться он мог?Чего желать? Ночь… Плеск невнятный…Где конь на каменной волнеС разлету брызнул медной пеной,Всё отзывается во мнеНегодованье лиры пленной!