Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне
293. ЖУРНАЛИСТСКАЯ ЗАДУШЕВНАЯ
(На мотив «Раскинулось море широко…»)
Погиб журналист в многодневном боюОт Буга в пути к Приднепровью,Послал перед смертью в газету своюСтатью, обагренную кровью.Редактор суровый статью прочиталИ вызвал сотрудницу Зину,Подумал, за ухом пером почесалИ вымолвил мрачно: «В корзину».Наутро уборщицы вымыли пол,Чернильные пятна замыли,А очерк его на растопку пошел,И все журналиста забыли.И только лишь старый седой метранпажПечально и тихо заметил:«Я помню, остер был его карандаш,И честно он смерть свою встретил».А жизнь по дорогам проторенным шла,Как будто ни в чем не бывало,И новый товарищ поехал туда,Где вьюга войны бушевала…АЛЕКСЕЙ ЛЕБЕДЕВ
Алексей Алексеевич Лебедев родился в 1912 году в Суздале, в семье заводского служащего. Мать — учительница.
В 1927 году Лебедевы переехали в Иваново. После окончания средней школы Алексей одно время работал подручным слесаря-водопроводчика. Мечта о море заставила его поехать на Север, поступить матросом. После трехлетнего плавания на судах Севрыбтреста и торгового флота А. Лебедев вернулся в Иваново, работал и одновременно учился в вечернем строительном техникуме. В 1933 году ушел служить на флот. Был радистом, подводником.
С 1936 по 1940 год А. Лебедев учился в Высшем военно-морском краснознаменном училище им. Фрунзе (Ленинград).
В 1939 году вышел сборник стихотворений А. Лебедева «Кронштадт», в 1940 году — «Лирика моря». Последние годы жизни он печатался в газете «Красный Балтийский флот» и в газете балтийских подводников «Дозор».
Накануне войны А. Лебедев закончил училище и был назначен штурманом подводной лодки.
В ноябре 1941 года подводная лодка, на которой служил лейтенант Алексей Лебедев, при выполнении боевого задания в Финском заливе наскочила на мину. Поэт погиб вместе со своим кораблем.
294. МЫ ИЗ КРОНШТАДТА
Так вот эта хмурая осень,Уже отдающая верпыВ Кронштадта гранитную гавань,Где грозно спят корабли.Отмечены склянками восемь,Скуп хлеб, разделенный шкертом.Эскадрам чужим не плаватьУ берега нашей земли!Ну да, мы мальчишками были,Когда подходил Юденич,Британских эсминцев пушкиГрозили тебе, Кронштадт;Но наши отцы служили,Вели корабли на сближенье,И запах штормов ревущихОтцовский впитал бушлат.Товарищ, ты видишь этуСухую полынь и скалы,Гремящую воду нижеИ связанных моряков,Ты слышишь взнесенную ветромПоследнюю речь комиссараИ раздающийся ближеОтчетливый лязг штыков.Республика! Мы окрепли,Пришли на твои границыСчастливые, гордые честьюБыть посланными во флот.Пускай нас штормами треплет,Но в море идут эсминцы,И вахты стоят на месте,Когда засвистят в поход.295. УСЛОВИЯ ПОБЕДЫ
Что же нужно для побед на море?Это — чтоб со стапелей земли,Пеною пушистой борт узоря,Выходили в море корабли.И во славу берегов покояНам нужна солидная броня,Точное оружие морское,Мощь артиллерийского огня.Нужно знать нам кораблевожденьеТак, чтобы уметь пройти везде,Знать науку мудрую сраженийНа соленой вспененной воде.Это есть! Дает страна родная,Верфи действуют на полный ход,Крепнет сила твердая морская,Словно лес, растет советский флот.И еще дает страна роднаяКачество ценнейшее в бояхВсем сынам, которым поручаетВахту в океанах и морях,Это — смелость в час суровый жизни,Это — волю, что всего сильней,Это — сердце, верное отчизнеИ не изменяющее ей.296. ДОРОГА ТАМАНЦЕВ
Эту песню о боях, о совсем недавних дняхПрочитал я на обветренной скале,Где добрался до меня отблеск лунного огняИ светил мне безотказно в синей мгле.Это был рассказ о том, как отряды шли хребтомГор, покрытых льдом и снегом навсегда.Слов, начертанных штыком, не найдешь,прочти хоть томПервоклассного военного труда.Шли потоки по камням, пели, струями звеня,О матросах, утвердивших красный флаг,И в ущельях вдоль ручья слышен гром копыт коняИ пехоты наступавшей тяжкий шаг.На хребте Варада шквал, облакам не дав привал,В черноморский их опять погнал простор.На груди отвесных скал эту песню я читал,И храню ее, и помню с этих пор.297. КОМПА́СНЫЙ ЗАЛ
В дубовом паркете картушка компа́са, —Столетье, как выложил мастер ее.Над нею звезда полуночного часа,Касается румбов лучей острие.В скрещении гулких пустых коридоровСтою и гляжу напряженно вперед,И ветер холодных балтийских просторовВ старинные стекла порывисто бьет.…Стоят по углам, холодея как льдины(Мундиров давно потускнело шитье),Великовозрастные гардемарины,За пьянство поставленные под ружье.Из дедовских вотчин, из всех захолустий,Куда не доходят морские ветра,Барчат загребли и теперь не отпустятЖелезная воля и руки Петра.Сюда в Петербург, в мореходную школу,И дальше на Лондон или Амстердам,Где пестрые флаги трепещут над молом,Где в гаванях тесно груженым судам.И тот, кто воздвиг укрепленья Кронштадта,Чьи руки в мозолях, что тверже камней,Он делал водителей русского флотаИз барски ленивых и косных парней.Читали указы в примолкнувших ротах:«Чтоб тем, кто учебе бездельем претит,Вгоняли науку лозой чрез ворота,Которыми лодырь на парте сидит».И многих терзала телесно обида,И многие были, наверное, злы,Зубря наизусть теоремы Эвклида,С трудом постигая морские узлы.А в будущем — кортик, привешенный косо,И мичмана флота лихая судьба:«Лупи по зубам, не жалея, матроса» —На то его доля слуги и раба.С командой жесток, с адмиралами кроток,Нацелься на чин — и проделай прыжокПоближе к дворцу и под крылышко теток,На невский, желанный всегда бережок.Но были и те, кто не знал унижений,Кто видел в матросе товарища дел,Кто вел корабли сквозь пожары сражений,Кто славы морской для отчизны хотел,С кем флот проходил по пяти океанам,Кто в битвах с врагом не боялся потерь:И шведы разбиты, и нет англичанамОхоты соваться к Кронштадту теперь.Об этом я думал полуночным часом,О славе, о бурных дорогах ее…Звезда высока над картушкой компа́са,Касается румбов лучей острие.
