Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне
Часть 79 из 152 Информация о книге
279. «Высокохудожественной…»
ВысокохудожественнойСтрочкой не хромаете,Вы отображаетеУдачно дач лесок.А я — романтик.Мой стих не зеркало —Но телескоп.К кругосветному небуНас мучит любовь:БоевЗа коммунуМы смолоду ищем.За границейВ каждой нишеПо нищему;Там небо в крестах самолетов —Кладбищем,И земля вся в крестахПограничных столбов.Я романтик —Не рома,Не мантий,Не так.Я романтик разнаипоследних атак!Ведь недаром на карте,Командармом оставленной,На еще разноцветной картеза Таллином,Пресс-папье покачивается, как танк.280. САМОЕ ТАКОЕ
(Поэма о России)
Русь! Ты вся — поцелуй на морозе.
1. С ИСТОКА ВОСТОКА
Я очень сильнолюблю Россию,но если любовьразделитьна строчки —получатся — фразы,получитсясразу:про землю ржаную,про небо про синее,как платье.И глубже,чем вздох между точек…Как платье.Как будто бы девушка это:с длинными глазами речек в осень,под взбалмошной прическойколосистого цвета,на таком ветру,что слово…назад…приносит…И сноваглазаморозит без шапок.И шапкупонес сумасшедший просторв свист, в згу.Когда степьпод ногаминакре —няетсянабоки вцепляешься в стебли,а небо —внизу.Под ногами.И боишьсяупастьв небо.Вот Россия.Тот нищ,кто в России не был.2. ГОД МОЕГО РОЖДЕНИЯ
До основанья, а затем…
«Интернационал»
Тогда начиналась Россия снова.Но обугленные черепа домовне ломались,ступенями скалясьв полынную завязь,и в пустых глазницахвороны смеялись.И лестницы без этажейподнималисьв никуда,в небо,еще багровое.А безработные красноармейцыс прошлогодней песней,еще без рифм,на всех перекрестках снималинемецкуюпроволоку [19],колючую, как готический шрифт.По чердакамеще офицеры металисьи часыпо выстреламотмерялись.Тогдапобедившим красным солдатамбогатырки-шлемы [20]уже выдавалии — наивно для нас,как в стрелецком когда-то, —на грудь нашивалимостики алые [21].И по карусельнымярмаркам нэпа,где влачили попыкавунов корабли,шлепались в жменюогромадно-нелепые,как блины,ярковыпеченные рубли… [22]Этот стиль нам вралпро истоки,про климат,и Расея мужичилася по нем,почти что Едзиною Недзелимой,от разве с Красной Звездой,а не с белым конем [23].Он, вестимо, допрежь лгалпро дичь Россиеву,что, знамо, под знамяврастут кулаки.Окромя — мужикиопосля тоски.И над кажною стрехой(по Павлу Васильеву)разныя рязанския б пятушки.Потому что я русский наскрозь —не смирюсьсо срамомналяпанного а-ля-рюс.3. НЕИСТОВАЯ ИСПОВЕДЬ
В мир, раскрытый настежьБешенству ветров.Я тоже любилпетушков над известкой.Я тоже платилнекурящим подросткомсовсем катерининские пятаки [24]за строчкибороздкамина березках,за есенинскиеголубые стихи.Я думал — пустьи грусть,и Русь,в полтора березах не заблужусь.И только потомя узнал,что солонки,с навязчивой вязью азиатской тоски,размалева русацковав клюквуаль в солнце,—интуристы скупают,но не мужики.И только потом я узнал,что в звездахкуда мохнатееЮжный Крест,а петух-жар-птица-павлин прохвостый —из Америки,с картошкою русской вместе.И мне захотелосьтакогопростора,чтоб парусомвзвилисьзаштопанные шторы,чтоб флотилией мчалсяс землею городв иностранные страны,в заморскоеморе!Но я продолжал любить Россию.