Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

  
248. УТРО
 
 
 
Еще в полутьме тихо дождик стучит…
 
Но, словно взрываясь, ложатся лучи
 
На крыши, на зелень садов.
 
И утро, в пути зажигая листву,
 
Уходит на север, на Курск, на Москву,
 
До мурманских дремлющих льдов.
 
 
 
И где-то за речкой, где зябликов свист,
 
Где, выключив фары, поет тракторист,
 
Закрывшись рукой от луча,
 
Сбегает по склону зеленая рожь.
 
И ты на прополку с бригадой идешь,
 
С ватагой ровесниц-девчат.
 
 
 
За гумнами луг от реки голубой
 
Исхожен, изъезжен и мной и тобой,
 
Он свеж и до боли знаком…
 
Он в памяти — зеленью солнечных дней,
 
Порой сенокосной и храпом коней,
 
Ночным беспокойным костром…
 
 
 
В зеленой косынке, веселой, босой,
 
Ты ходишь по-прежнему майской росой?
 
С кем вечером выйдешь, по-детски кружась,
 
Кто ходит тебя до крыльца провожать,
 
Счастливец какой из ребят?
 
 
 
Наверно, он лучший в селе агроном,
 
Наверное, запросто входит в твой дом,
 
Смеется и шутит легко!
 
 
 
…Мы выросли вместе, расстались, дружа,
 
И мне в это утро тревожно и жаль,
 
Что ты от меня далеко…
 
 
1940 Горловка
 
  
249. У ДОНЦА
 
 
 
Здесь тишине полесья
 
И полутьме — конец.
 
Прохладой, солнцем, песней
 
Встречает нас Донец.
 
 
 
И сосны строем четким
 
Спускаются с горы.
 
Как чайки, дремлют лодки,
 
Толкутся комары.
 
 
 
Дай руку мне, товарищ,—
 
Скорей к простору вод!
 
Сейчас веслом ударишь —
 
Веселость пропадет.
 
 
 
Мы брали с бою уголь,
 
Несли в забой огни,
 
Чтоб счастье, словно друга,
 
Найти и сохранить.
 
 
 
Прошли ходки и штреки,
 
Как тысячи дорог,
 
Чтоб голубые реки
 
Легли у наших ног.
 
 
 
Что нам быть может проще
 
Для отдыха дано —
 
Бродить дубовой рощей,
 
Искать речное дно,
 
 
 
Следить, как веток тени
 
Таит в себе река,
 
И наблюдать с волненьем
 
За дрожью поплавка.
 
 
 
Встречая волн удары,
 
Не отступать в борьбе.
 
И песнь нести в подарок,
 
Седой Донец, тебе.
 
 
194 °Cвятогорск
 
  
250. СЕНТЯБРЬ
 
 
 
Ветер вскинул пыль повыше,
 
И немного погодя
 
Вдруг ударили о крышу
 
Две дробиночки дождя.
 
И, качая подорожник,
 
Заставляя травы лечь,
 
Обложной осенний дождик
 
Начинает землю сечь.
 
Это снова ранний вечер
 
Тенью встанет у окон,
 
И в туман оденет плечи
 
Потемневший террикон.
 
Выйдет позднею порою
 
Вновь соседка на крыльцо,
 
От дождя платком закроет
 
Моложавое лицо.
 
Дым осядет полновесный,
 
Листья ринутся во тьму…
 
И опять подступит песня
 
Близко к сердцу моему.
 
 
1940 Горловка
 
  
251. ГАРМОНИСТ
 
 
 
Окованная медью по углам,
 
Гармонь казалась недоступно строгой.
 
…А парень брал ее по вечерам,
 
Ладов стекляшки осторожно трогал.
 
Он, как ребенок новые слова,
 
Искал в ладах могучие звучанья
 
И каждый звук, как тайну, открывал,
 
Берег, терял и находил случайно.
 
К холодной планке прижимал ладонь,
 
Сжимал меха, задумавшись нередко,
 
Но под его суровую гармонь
 
Не пели песни девушки-соседки.
 
А парню так хотелось песнь найти!
 
Простую песнь, без фальши и тревоги.
 
Но на каком ее искать пути
 
И где лежат к ней верные дороги?
 
Недосыпая, он встречал рассвет,
 
Весь в поисках неслыханных мелодий,
 
И слушал птиц, кузнечика в траве,
 
И песенку в случайном хороводе,
 
Веселый шум разбуженных квартир,
 
Запев сирен, прибой ветров горячих…
 
И словно шире раскрывался мир
 
При каждой, даже крохотной, удаче.
 
Гремели звуки, скрытые в ладах,
 
Сливались и неслись широким валом,
 
И под гармонь в частушках иногда
 
Грустил и улыбался запевала.
 
А он всё строил неустанно песнь,
 
Широкую и светлую, как счастье.
 
Весь в поисках, в волненьи жарком весь,
 
Неугомонный беспокойный мастер.
 
И песнь росла, звенела, как прибой,
 
Шла с хороводами в широком круге.
 
Ее несли и в парки, и в забой,
 
Встречали, как потерянного друга,
 
Крылатую, ловили на лету,
 
При встречах гармонисту жали руки.
 
А он не верил, что свою мечту
 
Смог уложить в игру горячих звуков,
 
Что трудный путь до песни пройден весь,
 
Начатый незаметною тропинкой,
 
Пока не услыхал родную песнь,
 
Звучащую с сверкающей пластинки.
 
Узнав знакомый, молодой напев
 
И музыку гармони голосистой,
 
Он, песенку взволнованно допев,
 
Признал себя впервые гармонистом!
 
 
1940 Горловка
 
  
252. У САМОГО МОРЯ
 
 
 
Всё с маху переборет
 
Волны широкий бег…
 
Чем так волнует море
 
И что таит в себе?
 
Я море брал в ладони,
 
Держал у самых глаз.
 
Шальную от погони
 
Ловил волну не раз.
 
Но робко и несмело,
 
Спокойная всегда,
 
В пригоршнях зеленела
 
Покорная вода.
 
 
 
…А там, взрывая дали,
 
Решимости полны,
 
Ворочались, взлетали
 
И рушились валы.
 
На миг не затихая,
 
На берег шли спеша,
 
Скрипели, задыхаясь,
 
На мокрых голышах,
 
Чтоб вновь с тревожным свистом
 
Стеной упрямой встать,
 
Идти на дерзкий приступ
 
Опять, опять, опять,
 
Без сна и без покоя
 
В ночах звенеть сильней.
 
Упорство мне б такое
 
Да песенке моей.
 
 
1940