Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

  
109. ПТАШКА
 
 
 
Колючей проволоки частоколом
 
Окружены бараки и пески.
 
Вот здесь и копошимся мы в неволе,
 
Как будто мы навозные жуки.
 
 
 
Восходит солнце за оградой где-то,
 
Поля в лучах купаются давно,
 
Но почему-то кажется, что светом
 
Нас солнце не коснулось всё равно.
 
 
 
Недальний лес, луга…
 
                                  И то и дело
 
Отбивка кос поблизости слышна.
 
Оттуда прилетев, вчера нам пела
 
С ограды нашей пташечка одна.
 
 
 
Коль и позвать, неведомая птаха,
 
Ты не влетишь по доброй воле к нам.
 
И не влетай!
 
                    Как здесь в крови и прахе
 
Сгораем мы, ты видишь по утрам.
 
 
 
Но пой нам, пой, хотя б через ограду,
 
Вот через эту, проклятую, — пой!
 
Ведь даже в том для нас уже отрада,
 
Что души напоишь нам песней той.
 
 
 
Ты, может, в край мой полетишь прекрасный:
 
В свободных крыльях столько быстроты!
 
Но лишь скажи мне: не в последний раз ли
 
Ко мне, певунья, прилетаешь ты?
 
 
 
Коль это так, то слушай, непоседа,
 
Последнюю мечту моей души:
 
Лети в отчизну!
 
                           Пленного поэта
 
Любви и гнева песнею спеши!
 
 
 
По песне-зорьке и по крыльям-стрелам
 
Тебя легко узнает мой народ
 
И скажет:
 
                   «Это, погибая, пел он,
 
Из битвы песнь последнюю нам шлет».
 
 
 
И скажет:
 
               «Хоть колючие оковы
 
Смогли поэта по рукам связать,
 
Но нет еще таких оков суровых,
 
Чтоб думы сердца жгучего сковать!»
 
 
 
Лети же, пташка, песней полнокровной,
 
В которой сила прежняя звучит.
 
Пусть плоть моя останется тут, — что в ней? —
 
Но сердце пусть на родину летит!
 
 
Август 1942
 
  
110. НЕОТВЯЗНЫЕ МЫСЛИ
 
 
 
Шальною смертью, видно, я умру:
 
Меня прикончат стужа, голод, вши.
 
Как нищая старуха, я умру,
 
Замерзнув на нетопленной печи.
 
 
 
Мечтал я по-солдатски умереть
 
В разгуле ураганного огня.
 
Но нет! Как лампа, синим огоньком
 
Мерцаю, тлею… Миг — и нет меня.
 
 
 
Осуществления моих надежд,
 
Победы нашей не дождался я.
 
Напрасно я писал: «Умру, смеясь».
 
Нет! Умирать не хочется, друзья!
 
 
 
Уж так ли много дел я совершил?
 
Уж так ли много я на свете жил?
 
Ох, если б дальше жизнь моя пошла,
 
Прошла б она полезней, чем была.
 
 
 
Я прежде и не думал, не гадал,
 
Что сердце может рваться на куски,
 
Такого гнева я в себе не знал,
 
Не знал такой любви, такой тоски.
 
 
 
Я лишь теперь почувствовал вполне,
 
Что может сердце так пылать во мне, —
 
Не мог его я родине отдать,
 
Ах, как обидно это сознавать!
 
 
 
Не страшно знать, что смерть к тебе идет,
 
Коль умираешь ты за свой народ.
 
Но смерть от голода… Нет, нет, друзья,
 
Позорной смерти не желаю я.
 
 
 
Я жить хочу, чтоб родине отдать
 
Последний сердца движущий толчок,
 
Чтоб я и умирая мог сказать,
 
Что умираю за отчизну-мать.
 
 
Сентябрь 1942
 
  
111. ПОЭТ
 
 
 
Всю ночь не спал поэт, писал стихи,
 
Слезу роняя за слезою.
 
Ревела буря за окном, и дом
 
Дрожал, охваченный грозою.
 
 
 
С налету ветер двери распахнул,
 
Бумажные листы швыряя,
 
Назад отпрянув, яростно завыл,
 
Тоскою сердце надрывая.
 
 
 
Идут горами волны по реке,
 
И молниями дуб расколот.
 
Смолкает гром.
 
                         В томительной тиши
 
К селенью подползает холод.
 
 
 
А в комнате поэта до утра
 
Клубились грозовые тучи,
 
И падали на белые листы
 
Живые молнии созвучий.
 
 
 
В рассветный час поэт умолк и встал.
 
Собрал и сжег свои творенья
 
И дом покинул.
 
                     Ветер стих. Заря
 
Алела нежно в отдаленьи.
 
 
 
О чем всю ночь слагал стихи поэт?
 
Что в этом сердце бушевало?
 
Какие чувства высказав, он шел,
 
Обласканный зарею алой?
 
 
 
Пускай о нем расскажет бури шум,
 
Ваш сон вечерний прерывая,
 
Рожденный бурей чистый луч зари
 
Да в небе тучка огневая…
 
 
Сентябрь 1942
 
  
112. ЗВОНОК
 
 
 
Однажды на крыльце особняка
 
Стоял мальчишка возле самой двери,
 
А дотянуться пальцем до звонка
 
Никак не мог — и явно был растерян.
 
 
 
Я подошел и говорю ему:
 
«Что, мальчик, плохо? Не хватает роста?..
 
Ну, так и быть, я за тебя нажму.
 
Один звонок иль два? Мне это просто»,
 
 
 
— «Нет, пять!» — Пять раз нажал я кнопку.
 
А мальчик мне: «Ну, дяденька, айда!
 
Бежим! Хоть ты большой смельчак, а трепку
 
Такую нам хозяин даст, — беда!»
 
 
Декабрь 1942