Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

* * *
 
 
В каземате над нарами скупо
 
Лампа светит, мерцая устало.
 
То не братьев замученных трупы,
 
Что под смертным лежат покрывалом,
 
То не воинов павших кладбище,
 
Хоть печальней надгробий солдатских
 
В головах именные таблички…
 
То обычный наш сон березняцкий.
 
 
* * *
 
 
Пусть мой голос услышат люди.
 
Напоследок себе я позволю
 
Встрепенуться, вздохнуть всей грудью,
 
Упиваясь тоской и болью.
 
Я, кто всех своих чувств кипенье
 
Переплавил в броню стальную,
 
Камень сердца в нежной купели,
 
В ароматах лип растворю я.
 
Все цветы призываю, все звуки.
 
Всем, чем юность моя пламенела,
 
Насладиться хочу… Будут муки,
 
Будут раны — приму их смело…
 
 
* * *
 
 
Вы, покрытые тьмою селенья,
 
Вы, друзья неподкупные наши,
 
Я над бездной измен и сомнений
 
Проношу свою верность, как чашу.
 
Знаю голос суровый, жестокий,
 
Знаю радость бойца-гражданина…
 
Но хочу я в ночи одинокой
 
Быть бойцом, и любимым, и сыном.
 
Из Березы, глубокой, беззвездной,
 
Всей душой к тебе, мама, стремлюсь я.
 
 
 
Слышишь, путник торопится поздний?
 
Это я, это сын твой, матуся…
 
Где, седая, ты слепнешь от плача?
 
Где немеешь от горя и боли?
 
Видишь, полную легкой удачи
 
Сын твой выбрал и высватал долю.
 
Выбрал долю — не сыщешь светлее,
 
Выбрал долю — дворцы да именья.
 
Как на старости мать он лелеет,
 
Всем на зависть и на удивленье.
 
 
 
…Кто же клад твой ценнейший, родная,
 
Кто дитя твое бросил в пучину?
 
Кто ножом твое сердце кромсает
 
С той поры, как лишилась ты сына?
 
Иль бродягой сама воспитала
 
Ты его, чтоб из дому ушел он
 
И не раз о житейские скалы
 
Расшибался в дороге тяжелой?
 
…Так прощай же, прощай же, родная,
 
И рожден я тобою, и отдан…
 
Материнская доля такая:
 
Не для матери сын — для народа.
 
Знай, что в сердце ушедшего сына
 
Больше ласки, любви, состраданья,
 
Чем у труса, что, дом не покинув,
 
Мать позорит и землю поганит.
 
 
* * *
 
 
И другая уже наплывает
 
Нежность, душу собою наполнив,
 
Как волна, набежавшая в полночь,
 
Как широкие воды Дуная.
 
Я к тебе обращаюсь, наследник,
 
С этой, может прощальною, речью,
 
Мой сынок, мой дружок пятилетний.
 
Видно, больше тебя я не встречу…
 
Вот от сердца завет мой последний.
 
Чтобы горечь сиротской судьбины
 
Не согнула тебя, я, отец твой,
 
Как родитель богатый, что сыну
 
Оставляет поместья в наследство,
 
Так тебе в завещании кратком,
 
Чтобы ты мою ласку почуял,
 
Чтоб ни в чем ты не знал недостатка,
 
Клад бесценный оставить хочу я.
 
С ним и в жизни не будешь ты сирым,
 
С ним и смерть не страшна никакая:
 
То любовь безграничная к миру,—
 
Ум и сердце она заполняет.
 
Страшен мир для трусливых, бескрылых —
 
Что живут лишь собою — калеки.
 
Потому и страшит их могила,
 
Что предаст их забвенью навеки.
 
Мы ж с усмешкою смерть принимаем,
 
Мы встречаем ее без боязни.
 
Мы — дорога в бессмертье прямая,
 
Та, что выше решеток и казней.
 
 
* * *
 
 
Как на ниве растут плодородной —
 
Окруженный моими друзьями,
 
Ты растешь средь борцов благородных,
 
Что высоко несут наше знамя.
 
Пусть ты мал — повидал ты немало,
 
Был свидетелем жатвы кровавой
 
Там, где наше восстание пало,
 
Где убийцы чинили расправу.
 
Стань же гневным и гордым трибуном,
 
Смело миру всему расскажи ты
 
О повстанцах полесской коммуны,
 
Что в болотах тайком перебиты.
 
Тени виселиц детство затмили…
 
Без отца тебе, малому, худо.
 
Поклянись же, дитя, перед миром:
 
«Я на этом расту! Не забуду!»
 
Чистым сердцем ты рано почуешь
 
Правду дела, что начато нами.
 
Если в схватке жестокой паду я,
 
Твой черед понести наше знамя.
 
Вижу, как, подхватив его смело,
 
Побеждая любые невзгоды,
 
Продолжатель бессмертного дела,
 
Ты дойдешь, ты познаешь свободу.
 
Нету подвига выше, я знаю, —
 
Жизнь отдать за грядущее это.
 
Выше, песня! Разлейся без края!
 
Верю, сыном ты будешь допета.
 
 
* * *
 
 
Над уснувшей землей, словно песня,
 
Луч зари возникает, алея.
 
Позволяю: пусть в сердце воскреснет
 
Та любовь, что разлуки сильнее.
 
Это вновь над рассветною тишью
 
Я лечу к тебе, счастьем объятый.
 
Припадаю к ногам твоим — слышишь?
 
Весь я полон тобою… моя ты!
 
Да, моя! Океана бездонней
 
Встречи миг с ненаглядной, прекрасной.
 
Знай, тоска по любимым ладоням
 
И по ласке твоей не погаснет.
 
Пусть ограду колючую эту
 
Я сломать и прорвать не сумею,
 
Но навеки, навеки во мне ты,
 
Сквозь пространства навеки в тебе я…
 
Там, где, стиснувши зубы покрепче,
 
Люди силятся в горе сдержаться,
 
Там стихи о любимой не шепчут,
 
Там любимую вспомнить боятся,
 
Чтоб тоска, появившись нежданно,
 
Малодушия не пробудила,
 
Чтоб от мысли о ласке желанной
 
Не угасла в нас воля и сила.
 
Но скажи, наша ясность и верность,
 
Сила нашей любви такова ли?
 
Нет, не даст запятнать себя скверной
 
Тот, в чьем сердце цветы не увяли.
 
Знаю, с гневом в глазах твоих чистых
 
Ты осудишь меня, не жалея,
 
Если вдруг от любви я раскисну,
 
Если честь; уронить я посмею.
 
Низок тот, кто изменой трусливой
 
Поруганью предаст и позору
 
То, что грудь наполняет порывом
 
И сердца устремляет в просторы.
 
Нет, любовь нас с дороги не сводит,
 
Тяжким грузом не виснет на крыльях.
 
Песнь любви, словно песнь о свободе,
 
Прозвучи в этом царстве насилья!