Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне
Часть 19 из 152 Информация о книге
25. «Хоть становлюсь я угрюмым, упорным…»
Хоть становлюсь я угрюмым, упорным,Меня иногда, как прежде, влекутВ дымное небо кричащие горны,Знамена, стреляющие на ветру…Но это случается реже, реже.И, видимо, скоро в последний разПочудится мне оружия скрежет,Каменных стен огромные брусья…Крепость в дыму, крепость в огне.И, возглавляя отряды, мчусь яНа безупречно белом коне.Что там на башне: не флаг ли белый,Или вспорхнул от выстрелов дым?Проломы в стене — не ловушка смелым,Они — триумфальные арки им!Мой скакун пролетает над бездной.Рвы за спиною. Вперед! Вперед!Всё ближе, ближе топот железный,Вдруг распахнулись ворота! И вот,Качнув головой, улыбаюсь устало:Борис, Борис, довольно сражаться.Ведь тебе ни много ни мало —Уже почти девятнадцать.26. НАКОНЕЦ-ТО!
Новый чемодан длиной в полметра,Кружка, ложка, ножик, котелок…Я заранее припас всё это,Чтоб явиться по повестке в срок.Как я ждал ее! И наконец-то,Вот она, желанная, в руках!..…Пролетело, отшумело детствоВ школах, в пионерских лагерях.Молодость девичьими рукамиОбнимала и ласкала нас,Молодость холодными штыкамиЗасверкала на фронтах сейчас.Молодость за всё родное битьсяПовела ребят в огонь и дым,И спешу я присоединитьсяК возмужавшим сверстникам моим!27. «Всё с утра идет чредой обычной…»
Всё с утра идет чредой обычной.Будничный, осенний день столичный —Славный день упорного труда.Мчат троллейбусы, гремят трамваи,Зов гудков доносится с окраин,Торопливы толпы, как всегда.Но сегодня и прохожим в лица,И на здания родной столицыС чувствами особыми гляжу,А бойцов дарю улыбкой братской —Я последний раз в одежде штатскойПод военным небом прохожу!..28. ПЕРЕД НАСТУПЛЕНИЕМ
Метров двести — совсем немного —Отделяют от нас лесок.Кажется, велика ль дорога?Лишь один небольшой бросок.Только знает наша охрана:Дорога не так близка.Перед нами — «ничья» поляна,А враги — у того леска.В нем таятся фашистские дзоты,Жестким снегом их занесло.Вороненые пулеметыВ нашу сторону смотрят зло.Магазины свинцом набиты,Часовой не смыкает глаз.Страх тая, стерегут бандитыСтепь, захваченную у нас.За врагами я, парень русский,Наблюдаю, гневно дыша.Палец твердо лежит на спускеБезотказного ППШа.Впереди — города пустые,Нераспаханные поля.Тяжко знать, что моя РоссияОт того леска — не моя…Посмотрю на друзей-гвардейцев:Брови сдвинули, помрачнев,—Как и мне, им сжимает сердцеСправедливый, священный гнев.Поклялись мы, что встанем сноваНа родимые рубежи!И в минуты битвы суровойНас, гвардейцев, не устрашитЛивень пуль, сносящий пилотки,И оживший немецкий дзот…Только бы прозвучал короткий,Долгожданный приказ: «Вперед!»29. ВОЗВРАЩЕНИЕ
Два шага от стены к окну,Немного больше в длину —Ставшая привычной ужеКомнатка на втором этаже.В нее ты совсем недавно вошел,Поставил в угол костыль,Походный мешок опустил на стол,Смахнул с подоконника пыльИ присел, растворив окно.Открылся тебе забытый давноМир:Вверху — голубой простор,Ниже — зеленый двор,Поодаль, где огород,Черемухи куст цветет…И вспомнил ты вид из другого жилья:Разбитые блиндажи,Задымленные поляСрезанной пулями ржи.Плохую погоду — солнечный день,Когда, бросая густую тень,Хищный «юнкерс» кружил:Черный крест на белом кресте,Свастика на хвосте.«Юнкерс» камнем стремился внизИ выходил в пике.Авиабомб пронзительный визг,Грохот невдалеке;Вспомнил ты ощутимый щекойХолод земли сырой,Соседа, закрывшего голой рукойГолову в каске стальной,Пота и пороха крепкий запах…Вспомнил ты, как, небо закрыв,Бесформенным зверем на огненных лапахВздыбился с ревом взрыв.…Хорошо познав на войне,Как срок разлуки тяжел,Ты из госпиталя к женеВсё-таки не пришел.И вот ожидаешь ты встречи с нейВ комнатке на этаже втором,О судьбе и беде своейЧестно сказав письмом.Ты так поступил, хоть уверен в том,Что ваша любовь сильна,Что в комнатку на этаже второмС улыбкой войдет женаИ руки, исполненные теплом,Протянет к тебе она.