Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

  
414. «Я иногда завидую жестоко…»
 
 
 
Я иногда завидую жестоко:
 
Ведь мне б, тоску скитаний утолив,
 
Дышать, как море, — ровно и глубоко,
 
Непобедимо, как морской прилив.
 
 
1940
 
  
СЕРГЕЙ СПИРТ
 
Сергей Аркадьевич Спирт родился в январе 1917 года в Киеве. Его отец — юрист, участник первой мировой войны.
Со школьной скамьи Сергей увлекался поэзией — русской, украинской, французской (с детства владел французским языком). Переводил украинских и французских поэтов, сам писал стихи.
Способный юноша, отлично знавший литературу, Сергей Спирт сразу же после семилетки был принят на русское отделение факультета языка и литературы Киевского педагогического института. После окончания института работал редактором литературного отдела на Киевском радио и заочно учился в аспирантуре. Одновременно собирал материал для книги о Лермонтове, которую хотел написать. Выступал также как прозаик и критик.
Стихи Спирта печатались в «Киевском альманахе» и журнале «Советская литература», издававшемся в Киеве. К весне 1941 года Спирт подготовил стихотворный сборник, не увидевший света в связи с началом войны.
24 июня 1941 года Сергея Спирта вызвали в военкомат. Он состоял на воинском учете как переводчик с французского языка. Но переводчики с французского не требовались, и Спирт пошел рядовым бойцом. Он погиб летом 1942 года.
  
415. ГОРОД КОМСОМОЛЬСК
 
 
 
Погоди! Я раскошелюсь, Ира,
 
Свистом бурь и грохотом ветров.
 
Не страшись затейливого пира,
 
Мы с тобой пройдем дорогой мира
 
Вдоль крутых амурских берегов.
 
 
 
Не страшись! Разбросаны по склонам
 
Толщи бревен, камни на тропе.
 
Я могу назвать их поименно.
 
Как топор гулял неугомонно,
 
Расскажу без вымысла тебе!
 
 
 
Тыщи верст в сугробах холодели,
 
Тыщи лет всем были не с руки,
 
Как же их теперь на самом деле
 
Мы прошли в конец и песни пели,
 
Как входили клином в мощь тайги?
 
 
 
Как же так от устья до истока
 
Сплав пускали, вырубивши лед;
 
Как летели голубями строки
 
На просторы Дальнего Востока,
 
Как встречали золотой восход?
 
 
 
Здесь бы выйти вместе! Стать у дома.
 
Снег идет. И воздух стал иглист.
 
Всё свое, до близости знакомо, —
 
Отдаленный отголосок грома,
 
Шум деревьев и таежный свист.
 
 
 
Здесь бы петь, как я не пел доныне,
 
Мне б сейчас охапку новых слов!
 
Вот родился город на равнине;
 
На упругость этих слитных линий
 
Я смотреть до полночи готов.
 
 
 
Я стою. Под ветром крепче голос.
 
Ты о чем мечтаешь? Расскажи!
 
Мы пришли сюда — здесь было голо,
 
Мы растили город Комсомола,—
 
В нем уже гуляют малыши!
 
 
 
Я стою. Мы рядом. Кривобокий
 
Ветер разгулялся возле стен.
 
Видишь искры звездного потока,
 
Этот вечер синий и глубокий, —
 
Мы по праву властвуем над всем!
 
 
<1935>
 
  
416. ПУШКИН
 
 
 
Языческая красота лесов,
 
Снежинки крупные, как сливы.
 
И бег саней, и шум подков,
 
И вдалеке — рукав залива.
 
 
 
И снег, лежащий пеленой,
 
И ветер под кустом; и город,
 
Звучащий каменной струной,
 
Воспетый им; ночные споры,
 
 
 
Горящие от пунша губы,
 
Белесый северный рассвет…
 
И Пушкин сбрасывает шубу —
 
И поднимает пистолет.
 
 
1935
 
  
417. В ГОРАХ
 
 
 
Кругом снега. Я ими скован.
 
Они назойливы. Крепись!
 
Я начал день не просто словом,
 
А сказочным полетом ввысь.
 
 
 
Тропинка шла, в провалы тычась,
 
Сквозь редкий строй березняка.
 
Внизу, по-птичьему курлыча,
 
Текла звенящая река.
 
 
 
И это громкое соседство
 
Под легкой дымкой снеговой
 
Мне снилось сызмальства. И в детстве
 
Меня пленяло новизной.
 
 
 
Но только оценив громады,
 
Врезавшиеся в небосвод,
 
Я понял страстную отраду
 
Того, кто создал самолет.
 
 
 
Он бредил, поднимая плечи,
 
В прозрачной синей густоте
 
Своей тоской нечеловечьей
 
По безъязыкой высоте.
 
 
 
И в гуще этих летних марев,
 
Нависших каменных пород
 
Он жил сказаньем об Икаре,
 
Как липкой почкой садовод.
 
 
 
Он знал, что только нам сулили
 
И эту мысль, и этот шаг,
 
И первое рожденье были,
 
Легендой ставшее в веках.
 
 
<1936>
 
  
418. «Он с нами был. Он вечно будет наш…»
 
 
 
Он с нами был. Он вечно будет наш,
 
Курчавый, страстный и суровый.
 
Накидка. В кулаке зажат лепаж;
 
Вокруг истоптаны сугробы.
 
 
 
И мне б, когда, согнув колени,
 
Он сразу выстрелить не смог,
 
Вскричать: «Остановись, мгновенье!» —
 
И самому спустить курок.
 
 
1936
 
  
419. ТВОРЧЕСТВО
 
 
 
На свете пути не найдете другого,
 
Седой океан уж не так постарел.
 
Колумб! Ты вернешься в Америку снова,
 
Чтоб ветер хлестал паруса каравелл.
 
 
 
Ты снова поднимешься — грозным, великим —
 
И шторм укротишь поворотом руля.
 
Ты мир всколыхнешь своим вихревым криком,
 
Настойчивым криком: «Земля!»
 
 
 
Мне тоже припало широкое море,
 
Мне тоже судьба моя с детства велит
 
Как белке вертеться по старым просторам
 
Сырой, и округлой, и жадной земли.
 
 
 
Мне тоже шататься и глохнуть от жажды,
 
Искать, убеждаться и не находить,
 
Теряться в догадках — и, может быть, дважды
 
Всё той же дорогой, как новой, ходить.
 
 
1939