Имена на поверке
Часть 12 из 31 Информация о книге
1938 г.
«Как Парис в старину, ухожу за своей Еленой…»
Как Парис в старину, ухожу за своей Еленой…Осень бродит по скверам,по надеждам моим,по пескам…На четыре простора,на четыре размахавселенная!За четыре шага от менянеотступная бродит тоска.Так стою, невысокий,посредине огромной арены,как платок от волнения,смял подступившую жуть…Осень.Холодно.Ухожу за своею Еленой.Как Парис в старину,за своею бедой ухожу…Ноябрь 1936 г.
«Треть пути за кормой…»
Треть пути за кормой,и борта поседели от пены.Словно море, бескрайнагустого настоя вода.В ноябре уходил,как Парис в старину за Еленой,через год я нашел,чтоб теперь потерять навсегда…Ты стоишь побледневшая,моя золотая Елена,через несколько летты, как чайка, растаешь вдали…я,твой атом ничтожный,тебя принимаю, вселенная,от последней звездыдо условностей грешной Земли.Ничего, что потеряно (я находил,значит, стоитуставать и грестии опять уставать и грести)…За любовь настоящую,за тоску голубого настоя,если хочешь еще,если можешь еще,то прости!..Подымай паруса!Берега затянуло печалью…Отлегает заря,замирая, как голоса.Подымай паруса!Тишина пролетает, как чайка…Светит имя твоена разодранных парусах!14–15 декабря 1937 г.
«Мы с тобою сядем близко-близко…»
Мы с тобою сядем близко-близко.Ветер тронул кофточку твою.И по привкусу тоски и риска,По тому, что лишь в твоих записках,Я его, родная, узнаю.Оттепель. И за окошком таютИ отходят в дальние краяТучи, им не видно края.Может, ты мне скажешь, дорогая,Где же она, родина моя?Эта ли, где кружат по неделе,Закружившись вдребезги, метели,Где такие синие снега,Где такие весны голубые,Где такие песни горевые,Эта ли, что так мне дорога?Может быть, не эта, а другая?Слишком уж неласкова со мной.Что же ты качаешь, дорогая,Золотой своею головой?1936 г.
«Нам лечь, где лечь…»
Нам лечь, где лечь,И там не встать, где лечь.……………И, задохнувшись «Интернационалом»,Упасть лицом на высохшие травы,И уж не встать, и не попасть в анналы,И даже близким славы не сыскать.Апрель 1941 г.
«Мы сами не заметили, как сразу…»
Мы сами не заметили, как сразуСукном армейским начинался год,Как на лету обугливалась фразаИ черствая романтика работ.Когда кончается твое искусство,Романтики падучая звезда,По всем канонам письменно и устноТебе тоскою принято воздать.Еще и строчки пахнут сукровицей,Еще и вдохновляться нам дано.Еще ночами нам, как прежде, снитсяДо осязанья явное Оно.О пафос дней, не ведавших причалов,Когда, еще не выдумав судьбы,Мы сами, не распутавшись в началах,Вершили скоротечные суды!1937 г.
Девушке
Мальчишкой я дарил на память рогатки,Как мужество, мужскую честь и верность.И друзья мои колотили окна,И мне приходилось за них краснеть.Но сердце,свое гордое сердцеУличного забияки и атамана,Я носил нетронутым и чистым,Как флаг романтическая бригантина!Но прошли года,И из моего сердцаПытаются сделать милую пудреницу.А мужествоУ меня забирают,Как милиционер рогатку.1936 г.
Григорий Корешов
Первый рейс
Вспоминаю иногдаДень веселого отхода.Шумно пенилась водаЗа кормою парохода.Судно то летело вниз,То взлетало вверх куда-то.Ветер горсти звонких брызгЗло швырял в иллюминатор.Посинелый, мокрый весь,Я смотрел на волны косо:Это был мой первый рейс,Первый день я был матросом.Если новая волнаСудно выше поднимала,То казалась мне онаНе волной — девятым валом.И казалось мне, что я —Волк морской, моряк хороший,Что, беснуясь, океанБьет восторженно в ладоши.Штиль
Словно лист осенний, вянетПарус судна: ветра нет.В заштилевшем океанеГолубой встает рассвет.На бочонке возле рубкиДремлет вахтенный моряк;Остывает пепел в трубке,Туго втиснутой в кулак.Шкипер вышел из каюты,Хмуро глянул на восток,Сплюнул, выругался крутоИ поднес к губам свисток.Это верная примета —Свистом ветер вызывать.Шкипер плавал вокруг света —Как же этого не знать!Скрывшись от беды за рубку,Обжигая спичкой нос,Раскурить пустую трубкуХочет вахтенный матрос.Он спросонья жадно тянетЖар из трубки — дыма нет.…В заштилевшем океанеГолубой встает рассвет.