Тайна дамы в 'Мерседесе'
- Не подскажу. Вы писатель?
- Кому нужны в этой стране писатели? В настоящее время главный редактор. Бывший.
- Понятно.
- Что вы можете понять? Впрочем... если верить Шопенгауэру, какая-то польза и от вас может быть.
- Поведайте, что сказал Шопенгауэр про меня.
- Пожалуйста. Он сказал "Если бы не женщина, то в первые часы нашей жизни мы были бы лишены помощи, в середине - удовольствий, а в конце утешения."
- Ну и где же я нахожусь?
- В самом конце.
- И на том спасибо, - разочарованно сказала Ирина. - Спасибо, что предупредили.
- Пожалуйста, - сказал Логинов.
И подумал, что она - неплохая актриса, вполне достоверно изобразила разочарование. А чего ждала, комплиментов? Но это же глупо, говорить ему ей - комплименты!
Методист частного детского сада Виктория Юрьевна Голубева читала планы дополнительных занятий всех возрастных групп на ближайшие три месяца. Садик был частный, дорогой, а воспитатели - те же, что и в обычных садиках. Хоть и владели самой современной методикой (жизнь заставила выучить), а не всегда её применяли. Вот и приходилось самой все контролировать.
Виктории Юрьевне было двадцать семь лет. Выпускница Педуниверситета, она была дочерью известных родителей, и намеревалась в ближайшем будущем заняться политикой. Садик - это просто ступень к должности политика. Вот и работала методистом, тщательно следила за собой, благо, было для кого стараться. Высокая, слегка полноватая блондинка с томным взглядом серых глаз очень даже волновала мужчин, особенно, южной национальности.
Дверь в кабинет резко отворилась, без стука вошла воспитательница старшей группы Наталья Андреевна, подошла к столу.
- Юрьевна, собрали. две тыщи двести рублей, - громким шепотом сказала она, кладя на стол конверт с деньгами.
- Не шепчи, она уже умотала, - раздраженно сказала Виктория, отодвигая планы. - А зачем мне принесла деньги? Собрали, ну и купите какую-то фигню. Стол она сама накроет, так и сказала.
- Понимаешь, Юрьевна, мы тут помозговали и решили... - Наталья Андреевна начала громким шепотом, но потом откашлялась, заговорила нормальным голосом. - Мы решили, что надо подарить Петровне клоуна. Она в последнее время злая, развеселить её надо, понимаешь?
Виктория откинулась на спинку кресла, внимательно посмотрела на воспитательницу - они вместе работали ещё в обычном садике в тех же должностях. Но потом Виктория взялась за изучение новейших западных методик, произвела положительное впечатление на хозяйку частного садика, и стала методистом. И, конечно, взяла воспитателем Андреевну. Ей уже сорок пять, мужиков не интересует, дети взрослые, дома все нормально, ну и что ж не взять такую сотрудницу?
- Не говори глупостей, Андреевна, - недовольно поморщилась Виктория. - Купите какие-то чашки-плошки, вазу... Обычный подарок, нечего тут выдумывать.
- Да у неё же все есть! А клоуна нету! Мы с девками посовещались, и коллектив решил - надо клоуна подарить.
- А он ей нужен?
- А то нет? Развеселит её, отличный подарок получится! И учти, Юрьевна, коллектив так решил. У тебя есть знакомый клоун, позвони ему, пускай завтра приедет. Классный подарок!
- Он не клоун, а серьезный артист, - недовольно сказала Виктория. - В театре играет,
Не хотелось ей пускаться в эту авантюру. День рождения хозяйки серьезное мероприятие, и тут главное - сделать все нормально. Хозяйка накроет стол, ей преподнесут подарок... Какой ещё коллектив? Почему без неё решили?
- На прошлогодней елке он был Дедом Морозом. И понравился нашей... Пусть и теперь что-нибудь придумает, - настойчиво продолжала Андреевна. Две тыщи рублей ему, двести я оставила на цветы. Звони, Юрьевна.
- Чушь собачья, - раздраженно сказала Виктория.
- Нет, не собачья, - возразила Андреевна.
- Ну просто чушь!
- Нет, не чушь. Петровна - сама видишь, какая, жутко злая в последнее время. Смекаешь, что я имею в виду?
- Ну скажи.
- А что тут говорить, и так все видно. Не нужен ей этот садик. Закроет его, и где мы все окажемся? В жопе, Юрьевна, в глубокой жопе!
- Андреена, ты педагог, или кто? Выбирай выражения.
- Я педагог, но все мы окажемся в жопе, - упрямо сказала Андреевна. Ты-то не пропадешь, а нам что делать? Но если устроем ей необыкновенный день рождения, развеселим, глядишь, сама уйдет, а тебя сделает заведующей. Садик-то прибыльный. А я стану методистом. С твоим окладом.
- Грамотная ты, Андреевна, дальше некуда! - сердито сказала Виктория.
- Не я, а коллектив! - важно заявила Андреевна. - Между прочим, все это обсудили, и все "за". Ты - заведующая, я - методист. А она... мымра наша, пусть сидит дома и не мешает. Представляешь, как хорошо будет работать? Как спокойно?
- Представляю, - с тяжелым вздохом сказала Виктория.
Коллектив! Они, видите ли, решили, но если что не так получится отвечать придется ей одной. И никто из коллектива не протянет руку помощи.
- Так я скажу, что ты пригласишь этого артиста?
- Попробую...
Когда Андреевна ушла, Виктория долго смотрела на телефонный аппарат. В принципе, она могла отвергнуть мнение коллектива, но тогда, в случае осложнений, а они прямо-таки назревали, она станет крайней. И даже Васо ничем не поможет. А если примет предложение Андреевны - хотя бы в глазах коллектива будет права. Она придвинула к себе аппарат, медленно набрала номер и тяжело вздохнула.
- Але, Оля? Привет. Саня дома? На репетиции? Слушай, Оль, у меня к нему интересное предложение есть. Завтра у нашей хозяйки день рождения, нужно роль тамады сыграть, он это сможет. Две тысячи рублей за вечер. В театре занят? Кажется, или точно занят? Слушай, я часам к шести подскочу к вам, поговорим. Хорошо? Ну, до встречи. Целую тебя,
Виктория положила трубку и задумалась. Не нравилась ей эта идея. Ну вот - не нравилась и все тут.
- Остановите здесь, - сказал Логинов.
- Это ваш дом? - спросила Ирина.
- В общем-то... да.
На самом деле до его дома был целый квартал, но Логинов решил не рисковать и выйти из машины раньше. Спасибо, что подвезла и - прощай, красавица. Других отношений с этой женщиной быть просто не может.
- Почему вы решили подвезти меня, Ирина? - спросил Логинов, когда "Мерседес" причалил к мокрому бордюру. - Только честно. Чтобы дама в "Мерседесе" тормозила перед "голосующим"... такого просто не бывает.