Стихотворения и поэмы

‹1908–1910›
  
МОЙ ДОМ
 
 
 
Мой дом — приволье звездной дали,
 
Орлами мерянный простор,
 
Там, где ветров свободных волны
 
С семьею туч ведут раздор.
 
Мой дом — замшелой пущи своды,
 
Где сосны рвутся в небосклон,
 
Г де переливный смех русалок
 
Тревожит мирных дебрей сон.
 
Мой дом — песчаных нив равнины,
 
Где бродят вьюги, зной печет,
 
Там, где соха голодных кормит,
 
Где жизни цвет — кровавый пот.
 
Мой дом — поросший чернобыльем,
 
С сухой осиною курган,
 
Где тлеют прадедов останки,
 
Где плачет ночка да туман.
 
 
‹1910›
  
НА КУПАЛЬЕ
 
 
 
На купалье на святое
 
Рви, мать, зелье роковое,
 
Папоротником что зовется
 
И счастливым признается.
 
Как нарвешь его на воле,
 
В темном лесе, в чистом поле —
 
Положи за образами,
 
Освяти его слезами!
 
Дважды, трижды, многоразно
 
Окропи слезой алмазной!
 
Счастья жди — его приплода —
 
От восхода до захода.
 
Как цветы его проглянут,
 
Детям счастья дни настанут.
 
Будем, мать, под кровом хаты
 
Мы счастливы и богаты.
 
 
‹5 июня 1910 г.›
  
ЖНИВО
 
 
 
Созревших хлебов золотые посевы
 
За селами, там, где лесов рубежи,
 
Склонили колосья до самой межи
 
С призывным шептаньем: где, жнеи мои, вы?
 
И жнеи сошлися. Направо, налево,
 
Срезая колосья налившейся ржи,
 
Задвигались быстро серпы, как ножи,
 
Под жнивные, старые вечно напевы.
 
Тоскливая древняя песня плывет
 
В колосьях склонившихся шепчущей нивы
 
И в пуще теряет свои переливы.
 
Плывет эта песня ко мне, и зовет,
 
И в сердце, как звонкие косы, ноет:
 
«Ты так же, брат, сеешь… а где твое жниво?»
 
 
‹Июнь, 1910›
  
РОДНОЕ СЛОВО
 
 
 
Под ярмом неправды многие столетья
 
Тихо и покорно жили мы на свете.
 
Жили и тянули свой ярем устало,
 
И страна родная уж не нашей стала.
 
Не для нас и сосны по ночам шумели,
 
Не для нас и нивы в мае зеленели,
 
Оставалось с нами лишь родное слово,
 
Чтоб вести нас к счастью бытия иного.
 
И оно вело нас: кроткие душою,
 
Не клеймили дум мы злобой и тоскою,
 
Молча умирали, молча шли на муку —
 
Для чужой корысти, под чужую руку.
 
Умирая дома или на чужбине,
 
Отданы гоненью, отданы кручине,
 
В беспросветной чаще сбились мы с дороги
 
И напрасно ждали от людей подмоги.
 
Все отнимут люди — злобные невежды,
 
Вырвут веру в счастье, вырвут все надежды,
 
Но того не вырвут, что нам мать певала,
 
Как бессонной ночью колыбель качала.
 
Ой, не взять у сердца молодого слова,
 
Не запрятать песни в тесные оковы, —
 
Пусть берут младенца с материнской груди,
 
Пусть отца от сына отрывают люди.
 
Ты сроднилось с нами, слово речи милой,
 
Словно ива с корнем, словно с солнцем нивы,
 
Делишь с нами счастье, делишь с нами горе,
 
Словно мать родная с ласкою во взоре.
 
Мы и сами даже никогда не знали,
 
Как тебя мы в сердце крепко сохраняли,
 
Как оберегали в счастье и в несчастье
 
От напрасной злобы, от людской напасти.
 
Ты вело нас в жизни с гордостью и славой,
 
Пред врагом ты низко шеи не сгибало;
 
Кто теперь со злобой над тобой смеется,
 
Тот подобен ветру, что в ракитах бьется.
 
Над тобой смеется, кто не знал от века,
 
Что такое думы, доля человека,
 
Кто по свету носит — зло и непритворно —
 
Вместо сердца — камень, а души — дым черный.
 
Вечно будешь с нами жить ты в мире этом,
 
Речью миллионов говорить со светом,
 
Из золы былого, дней слепых, кровавых,
 
Вырастать посевом самой светлой славы.
 
И рукой в мозолях тем родимым словом
 
В книге всех народов, в заголовке новом
 
Белорус напишет, гордо и не труся,
 
Горестную повесть милой Беларуси!
 
 
‹1910›
  
Я ОТ ВАС ДАЛЕКО
 
 
 
Я от вас далеко, полосы родные,
 
Я гляжу сегодня в небеса чужие,
 
Но душой и сердцем только вас я знаю
 
И стремлюсь, как прежде, к милому мне краю.
 
Нет еще на свете пропасти глубокой,
 
Нет еще на свете той стены высокой,
 
Чтоб хоть на минуту — днем, порой ночною —
 
Беларусь посмели разлучить со мною!
 
Я от вас далеко… Каждый упрекает,
 
Но чужие мысли кто же разгадает,
 
Кто понять сумеет тот огонь, то море,
 
Что бушуют в сердце и с неволей спорят?
 
Только тот поймет их, кто до смерти самой
 
Знал одни гоненья от судьбы упрямой,
 
Кого доля-ведьма с юных лет немало,
 
Словно лист осенний, по свету бросала.
 
Я от вас далеко… Пусть везде брожу я —
 
Дома только дума днюет и ночует.
 
Слышу только гомон Беловежской пущи,
 
Вижу только Неман, вниз плоты несущий.
 
Кто взрастит в чужбине садик возле дома,
 
Кто мне там построит крепкие хоромы,
 
Чтоб могли сравниться с хаткою веселой
 
И с гурьбой березок в белорусских селах?
 
Я от вас далеко… Делит нас полсвета,
 
А живу я с вами зиму всю и лето.
 
Осенью дождливой с вами я печален,
 
С вами у весенних радуюсь проталин.
 
На восходе солнца, на его заходе
 
Думаю я думы о родном народе,
 
И едва увижу — пролетают гуси,
 
Жду от вас вестей я с милой Беларуси.
 
Я от вас далеко… Из чужого края
 
Я на ваши песни эхом отвечаю.
 
Я пою вам, братья, сердцем и душою,
 
Сам хочу лететь к вам со своей тоскою…
 
Нет такой могилы, крепкой домовины,
 
Чтоб могли отчизну схоронить от сына,
 
Беларусь родную — и поля и реки, —
 
Как людей хоронят, схоронить навеки!
 
Я от вас далеко… Боже ты мой милый!
 
Неразлучный с вами до сырой могилы,
 
Буду день и ночь я думать неустанно,
 
Как вы там живете, в стороне желанной.
 
А когда придется лечь мне в домовине,
 
Этот холм могильный тень моя покинет,
 
И, на крест склоняясь, погляжу туда я,
 
Где мой край любимый, Беларусь родная.