Стихотворения и поэмы

  
XXV. ЛЕТНЕЙ ПОРОЙ
 
 
 
Прошла пасхальная неделя,
 
Пора подумать и о деле.
 
За борону, соху, за кнут
 
Берется помаленьку люд.
 
Вновь пахотой запахло поле;
 
Воронам и грачам раздолье —
 
Кормись личинками, жуками!
 
Веселый шум и понуканье
 
Слышны до вечера. А в небе
 
Под голубым его простором
 
Звенящих жаворонков хоры
 
Как будто песнь поют о хлебе
 
И умолкают по-над бором.
 
У бора же своя потеха:
 
Он чутко вторит чистым эхом
 
Напеву-посвисту дроздов,
 
И громким трубам пастухов,
 
И тихой дудке за горою.
 
Одна работа за другою
 
Плывет привычной чередою,
 
То на полях, то в огороде,
 
И вечно ты в круговороте!
 
Вот так, в заботах и в труде,
 
По доброй воле иль нужде,
 
Пройдет весна, настанет лето.
 
Тогда, что день, — вставай до света!
 
И огнеокая денница,
 
Как молодая чаровница,
 
Тебя обдаст лучистым смехом,
 
Овеет воздухом лугов,
 
Небес широких и лесов,
 
И брызнет радостью по стрехам.
 
Но тот ее достоин встретить,
 
Того дарит она красою,
 
Кто сам умоется росою,
 
Кто в поле выйдет на рассвете.
 
За сколько дней до косовицы
 
Хозяин уж не спит, томится!
 
Достал он бабку, молоток,
 
Идет с косою в холодок.
 
Проверьте, братцы, ладом косы,
 
Чтоб вам не портить зря прокосы,
 
Чтоб не вводить людей во грех,
 
Косьбою вызывая смех.
 
Коль у кого промашка выйдет,
 
Наш дядя раньше всех увидит
 
И пальцем ткнет — мол, эх, тетеря!
 
Беда лентяям н растерям!
 
А кто не косит, а «жует» —
 
Того насмешками доймет,
 
Заденет прямо за живое,
 
Хоть сердце дядино не злое.
 
Антось великий хват и дока:
 
За век набил на косах око,
 
И коль уж купит он какую,
 
Считай, что выбрал золотую:
 
Идет легко, проворно, звонко.
 
Другой скорей отыщет женку,
 
Свою судьбу, свою красу,
 
Чем дядя по сердцу косу.
 
И стоило взглянуть, ей-богу,
 
Как оп и ласково и строго
 
Косу на рынке выбирает, —
 
Каких ей проб не учиняет!
 
Сперва осмотрит молчаливо
 
Со всех боков, не суетливо,
 
А постепенно, по порядку —
 
Носок, все лезвие и пятку,
 
На марку глянет и на шейку,
 
Поразмышляет хорошенько.
 
Но это, братцы, лишь начало!
 
Он проверяет ногтем жало
 
И долго бьется над обухом.
 
Потом идет проверка ухом —
 
Звонка ли будет коска эта?
 
У дяди тут своя примета,
 
Да вот не ведаю какая, —
 
Ее он трижды окликает:
 
«Ко-са!» — и ухом приникает.
 
Секрет здесь в том был, что она
 
Особый отзыв дать должна.
 
А коль она глухонемая,
 
Еще наш дядя способ знает:
 
Косу он чисто оботрет
 
И на рубец ей поплюет,
 
Потом положит поперек
 
Тончайший самый стебелек,
 
И тут коса уж правду скажет:
 
Добра — так вдоль травинка ляжет!
 
Купить косу — о, это штука!
 
Но есть важнейшая наука:
 
Ее наладить и пригнать
 
Да ровно-ровно наклепать.
 
Мастак был дядя и на это,
 
Он много правил кос за лето
 
И так наклепывал, так ладил,
 
Что, на его работу глядя,
 
Косцы лишь ахали, вздыхали
 
Иль молча головой кивали.
 
За день, за два перед косьбою
 
Звон начинается с зарею,
 
Знакомый звон, разноголосый —
 
Пошли клепать и ладить косы.
 
Настал денечек долгожданный —
 
Леса, пригорки и курганы
 
Надели алые короны,
 
И крыши пламень солнца тронул.
 
Как бы паромы, чередою
 
Плывут туманы над водою.
 
А в небе блещут переливы
 
Всех красок, сказочно красивых,
 
И радость щедрую потоком
 
Земле и небу льют с востока.
 
Как чутки струны тишины!
 
В них вздохи ветерка слышны
 
И лепет листика, травинки,
 
И шорох рос на паутинке.
 
Но ты послушай, друже милый,
 
Что за волна великой силы
 
На этих струнах зазвенела
 
И с Немана плывет так смело?
 
Идут косцы, звенят их косы,
 
Их буйные встречают росы,
 
Цветы же никнут головой,
 
Заслышав этот звон стальной.
 
Косцы проходят то толпою,
 
То парами, то чередою —
 
И льется смех их удалой,
 
Как воды бурною весной.
 
Шум, ржание коней и гам —
 
Живой привет родным лугам!
 
Косцы — солдаты мирной сечи —
 
Выходят дню труда навстречу,
 
И на полоски заливные
 
Ложатся косы их кривые.
 
Пошли промеры и расчеты,
 
Чтоб не было потом заботы —
 
Закосов за межу нежданных
 
На чьих-нибудь чужих делянах.
 
Эх, час косьбы, веселый час!
 
И я им тешился не раз,
 
И с той поры и в снах, и в яви
 
Мне свет Наднеманья сияет!
 
И вот в сиянии зари
 
Пошли в атаку косари, —
 
Клинки блеснули золотые,
 
И травы росные, густые
 
Ложатся ровными рядами,
 
А за косцом двумя следами
 
Ног отпечатки остаются,
 
Взлетают косы и смеются.
 
А солнце ввысь выходит скоро,
 
Из безграничного простора
 
Струит лучей горячих лаву,
 
И вянут скошенные травы,
 
Грустней глядит земля нагая.
 
На луг волна идет другая:
 
Девчата с вилами, с граблями,
 
Пестрея новыми платками, —
 
И алый цвет, и белый — всякий,
 
Ну, словно в огороде маки.
 
Идут, прокосы разбивают,
 
На взгорки сено выгребают.
 
В честь косовицы, в честь петровок,
 
Средь этих маковых головок —
 
Девчаток славных, яснооких,
 
В лугах просторных и широких
 
Вдруг песня начинает литься,
 
Светла, как тихая криница,
 
И грустно тает в знойном поле,
 
Звуча укором божьей воле.
 
А день горит, а день пылает.
 
За тучкой тучка выплывает
 
На дымном крае небосклона,
 
И с тихой думой затаенной
 
Они просторы озирают,
 
Как бы дорогу выбирают.
 
В лугах раздолье! Эх, раздолье!
 
А сколько смеху, своеволья,
 
Толчков, и шуток, и плесканья
 
На Немане в часы купанья!
 
Ну, разве можно удержаться
 
И в этот миг не искупаться?
 
Да где на свете есть такая,
 
Как Неман, реченька другая?
 
Он светом — серебром залит,
 
А берега — как аксамит.
 
На дне песочек желтый, чистый,
 
Водою сглаженный, зернистый.
 
Идешь к волне, что к двери рая!
 
Я счастья большего не знаю,
 
Иль знать его уж не пришлося,
 
Как только там, на сенокосе.
 
А поглядеть на луг под вечер!
 
Копен неисчислимо вече —
 
Кругом, куда ни кинешь оком,
 
И за дорогою далекой.
 
Как свежи копны луговые,
 
Ну, кажется, совсем живые.
 
У каждой облик свой и мета,
 
И смотрят все с таким приветом!
 
Возы идут с лугов зеленых
 
Степенно, важно, как вагоны.
 
Повеет ветер — дух отменный!
 
Мед разливают копны сена
 
С вином и ромом пополам,
 
Как плату щедрую косцам.
 
А вечер чуткий, говорливый
 
Разносит шум и смех счастливый,
 
Вливая в души молодые
 
Желанья жаркие, хмельные.
 
Закат ласкает небеса,
 
Ткет огневые пояса
 
И сыплет вдаль кораллы-бусы;
 
Уж тучки, сняв свои бурнусы,
 
Надели легкие сорочки
 
И спать идут под полог ночки.
 
День гаснет, тихо замирая,
 
Заносит крылья тень густая.
 
Побудь в грозу на луге том,
 
Когда вдруг молнии крестом
 
От страха лик свой крестит туча,
 
И силой грозной и тяжелой
 
Колышет гром холмы и долы —
 
Такой раскатистый, могучий,
 
Все приводящий вдруг в смятенье,
 
Как страшное предупрежденье.
 
Взгляни тогда на эту ширь:
 
Трепещет-ходит луг, как вир
 
Иль как котел смолы кипящей,
 
Злорадно плещущий, бурлящий!
 
Ой, страдный час, горячий, тяжкий!
 
Бегут косцы, ну, как мурашки,
 
Бегут девчатам на подмогу, —
 
И стар и мал — все бьют тревогу…
 
А тучи выплыли нежданно,
 
Хоть, правда, парить стало рано.
 
Их сумрачные облаченья