Дирижер тишины

но она затерялась в нем
и навсегда исчезла
каждый шаг уносил его
от себя в другие миры
но все миры
были намного меньше
чем он
что еще оставалось
бедному Гулливеру
он хотел приспособиться
к лилипутам –
шагал в полшага
шептал в полголоса -
только мысли и чувства
были ему не подвластны
думал только обо всем
чувствовал только все
а все говорили –
он думает только о себе
он любит только себя
ведь никто не видел того
что увидел он
и никто не чувствовал того
что он чувствует
его слова казались безумными
и бессвязными
а из всего что он говорил
они запомнили только одно:
«Вселенная меньше тела» –
и весело потешались
над безумным великаном
великаны всегда безумны
Полифем в пещере
Самсон в храме
«лучше не двигаться», –
шептал Гулливер
не двигаться не дышать не думать
он пытался не думать
и не говорить
и его прозвали неподвижником
приводя в пример подвиги
многих и многих
вот иосиф бродский
сколько всего напечатал и написал
сначала напечатал –
потом написал
а пушкин?
пушкин наше всё
а всё?
всё наше – пушкин
к счастью Гулливер
почти ничего не слышал
до него долетали только обрывки фраз:
…не умеет в рифму…
…без рифмы каждый…
… а сонет нет…
…нет не сонет…
…а баратынский а батюшков…
а Ба…
АББА
БА БА
БАБА
Гулливер не умел отвечать
но умел молчать
и однажды замолк навсегда
осталось только дыхание
вдо-о-о-о-о-ох-ох
вы-ы-ы-ы-ы-ох
вы – ах
вы – ух
вы – их-х-х-х-х-х
а потом только
х-х-х-х-х-х-х-х-х
х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х х
х х х х х х х х х
да это же абсолютно правильная сонетная форма!
мог ведь когда хотел…
Данте
Вы помните
еще ведь у Шекспира
или у Данте
Поступь Беатриче
Старик в безмолвии
изгнанник без любви
непримиримый
без нее он плачет
Вдруг поднимает сгорбленные плечи
и удаляется
Куда
Что это значит
Но вы прислушайтесь
он просто плачет
Я не о смерти речь
не о бессмертье
Но боль его попробуйте измерьте
когда один он принимает бой
Чтоб быть собой
он борется с собой
Тогда на грани новых преломлений
достигши вдруг неслыханных высот
кладет лицо –
к любимой
на колени
Нет
Голову кладет на эшафот