Догматическое Богословие

Воля первозданного человека, согласно Блаженному Августину, характеризовалась нравственной свободой . Ее проявления отнюдь не были произволом, то есть ничем не мотивированными решениями или действиями. В силу своей нравственной свободы, предполагающей возмож{31}ность обдуманного и ответственного решения, Адам мог не согрешить , если бы не захотел этого сам.
Воля первозданного человека не только была свободна от наличия в ней греховного расположения, но и обладала положительно добрым направлением  — служила божественному закону. Человек любил добро и стремился к нему, не зная внутренней борьбы и колебаний между добром и злом, хотя и понимал, что такое добро и зло, а не просто пребывал в блаженном неведении о зле. «Рассуди, — говорит святой Иоанн Златоуст, — о свободе воли и преизбытке мудрости его (Адама), и не говори, будто он не знал, что добро и что зло» [ 41 ]. Отношения человека к Богу были отношениями полного и радостного послушания Ему. Бог был для человека высочайшим нравственным авторитетом, и мысль ослушаться прямого и ясного указания или совета Божия, а тем более воспротивиться ему, человеку не приходила в голову: это было для него нравственно невозможно, по любви к Богу.
При чистоте и ясности ума и при добром направлении воли сердце человека не возмущалось никакими греховными пристрастиями, не знало порочных движений и чувств. В человеке полностью отсутствовала плотская похоть , то есть беспорядочные и враждебные духу движения ненормально разросшейся чувственности.
Совершенным было и тело человека, назначенное быть послушным орудием его духа. «Бог создал человека для нетления» (Прем. 2, 23), поэтому и телесная природа человека, соединенная с его бессмертным духом, имела возможность не умереть  — при выполнении, однако, необходимых нравственных условий (Быт. 2, 17). «Человек не умер бы, если бы не согрешил», — много раз повторял Блаженный.
Бессмертие Адама и Евы по телу было бессмертием по благодати . Эта благодать бессмертия видимым образом сообщалась прародителям в плодах древа жизни, которое было прообразом будущего Крестного древа и таинства Евхаристии .
{32}
Забота, или промышление, (πρόνοια) Божие о первых людях ярко выразилась в том, что 
«взял Господь Бог человека и поселил его в саду Едемском»
, или в раю (Быт. 2, 8, 15). По вещественной стороне, рай был блаженным жилищем человека на земле. По духовной же стороне, райская жизнь была состоянием особенной близости человека к Богу. «Рай, — говорит святой Иоанн Дамаскин, — некоторые представляли чувственным, а другие духовным; но мне кажется, что, как человек создан был чувственным и вместе духовным, так и священнейший храм его был и чувственным и вместе духовным… Телом человек водворялся в божественной и прекрасной стране, а душой жил в несравненно высшем и прекраснейшем месте, где имел своим домом и светлой ризой Бога» [ 42 ].
Литература
Епископ Гурий. Идеальная жизнь богозданного человека // Богозданный человек. — § 1–5 // Богословские труды. Вып. 12. — М.: издание Московской Патриархии. — С. 6–15.
7. Грехопадение прародителя и его последствия
Видимая сторона греха наших прародителей состояла в нарушении запретительной заповеди Божией , выраженной в следующих словах: 
«От всякого дерева в саду ты будешь есть; а от дерева познания добра и зла, не ешь от него; ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертию умрешь»
(Быт. 2, 16–17).
Нарушив эту заповедь, прародители впали в грех прямого ослушания, или неповиновения Богу, и таким образом нарушили в самом основании весь нравственный закон , который есть не что иное как благая и совершенная воля Божия (Рим. 12, 2). Но нарушая закон Божий, чело {33}век как существо разумное и ответственное за свое поведение становится существом преступным и виновным, пред Богом .
«Пусть никто не думает, — говорит Блаженный Августин, — будто грех первых людей мал и легок потому, что состоял во вкушении от древа, — заповедью требовалось повиновение, такая добродетель, которая в разумной твари есть как бы мать и блюстительница всех добродетелей » [ 43 ].
По внутренней же сущности прародительский грех представлял собой целый комплекс греховных действий . «Там есть и гордость , так как человек восхотел подчиняться больше себе, чем Богу; и поругание святыни, так как не поверил Богу; и человекоубийство , потому что подвергнул себя смерти; и духовное прелюбодеяние , потому что непорочность человеческой души была погублена обольщением змия; и воровство , потому что человек воспользовался запрещенной снедью; и алчность , потому что он домогался большего, чем нужно было» [ 44 ]. В одном из своих творений Блаженный Августин назвал грех Адама «неизъяснимым отступничеством»  [ 45 ].
«Как только совершилось нарушение заповеди, тотчас, — говорит Блаженный Августин, — оставила праотцев благодать Божия». В человеке, первоначально чистом и невинном, явилось новое, несвойственное и чуждое ему прежде греховное настроение и внутренняя замкнутость от общения с Богом, Источником жизни.
«Наиболее коренная и существенная перемена, — пишет епископ Гурий, — произошла в области сердечной жизни… Божество, ранее воспринимаемое как благая полнота внутренней жизни, теперь стало восприниматься как внешний объект и, как таковой, возбуждает уже в сердце не волнение любви, а чувство страха. Это чувство страха {34} мучительно для человека, он трепещет перед Богом, пытается скрыться от Лица Божия… По неизбежным законам психической жизни, это Божество сознанием человека будет все более и более удаляться от человеческого сердца, человек все более и более будет стремиться скрыться от Лица истинного Бога и станет создавать себе ложные кумиры, более доступные изменившемуся его внутреннему существу…» [ 46 ].