Волшебный свет
В два часа Росс подхватил Дилан на руки и прямо в халате, в ночной рубашке понес вниз.
– Не уронишь? – спросила она, обвив руками его шею. – Я же тяжелая.
Он покрепче прижал ее к себе.
– Какая там тяжелая! После родов ты опять стала пушинкой. И еще красивей, чем была!
Она легонько чмокнула его в шею.
– Врун несчастный!
Перед входом в гостиную он остановился.
– А теперь закрой глаза.
– Зачем?
– Это сюрприз!
Она со смехом повиновалась, и Росс внес ее в гостиную. В ноздри ей ударил терпкий запах леса, сразу напомнивший о доме.
– Ну, смотри!
Дилан завороженно уставилась на красные, синие и золотые лампочки, мерцающие среди темно-зеленых ветвей.
На верхушке ели красовалась серебристая звезда, а внизу небольшой кипой были сложены подарки. Через всю комнату протянулись сверкающие нити мишуры, подсвеченные отблесками пламени из камина, перед которым стояли и улыбались ей Генри и Руфь.
– Это все Росс, – объявила женщина. – Он даже остролист нашел с ягодами!
– И омелу, – добавил Генри. – С Рождеством, Дилан.
Как по волшебству, в руках его оказалась бутылка шампанского. Он мастерски откупорил ее и разлил игристую жидкость в бокалы. А Росс тем временем осторожно усадил жену в кресло у огня.
– Перед праздничным обедом мы решили поднять тост за вас обоих и за вашего младенца. Вы принесли нам счастье, и это Рождество мы никогда не забудем!
– Дилан, мы решили пожениться, – сообщила сияющая, помолодевшая Руфь.
– Я так рада! – воскликнула Дилан. – Поздравляю от всей души!
Росс на миг остолбенел, потом разулыбался и поднял свой бокал.
– Вот это новость, так новость! Счастья вам обоим! Генри, вам очень повезло. Вам досталась лучшая жена на свете после моей.
– У меня самая лучшая! – твердо заявил Генри. – Давно надо было сделать ей предложение, но такой уж я тугодум. Только увидев, как она ухаживает за Дилан и малышкой, я понял, что лучше Руфи на свете нет и надо хватать ее скорей, пока не увели.
– Пожалуй, я тоже кое у кого тебя перехватила! – засмеялась Руфь. – В наши годы время упускать опасно.
– Мы своего не упустим. И нечего нас в старики записывать, у нас все еще впереди. Завтра сядем и подумаем, где провести медовый месяц. Надо, чтоб ни ты, ни я там не бывали.
– Мы в неоплатном долгу перед вами, – вмешался Росс, усаживаясь на подлокотник жениного кресла и обнимая ее. – Даже не знаю, как благодарить вас обоих!
– Уже отблагодарили, – отозвался Генри. – Если б ваша жена не врезалась в ту ограду, мы бы, наверно, до сих пор не поняли, как нужны друг другу. Нет, это вам спасибо за все.
Женщины помалкивали и только счастливо улыбались, глядя на своих мужчин, пока Руфь не опомнилась:
– Господи! У меня же там картошка печется! Сейчас пригорит! – И стрелой полетела на кухню.
– Пойду помогу ей, – сказал Генри. – Прошу прощенья. Допивайте шампанское, к столу мы вас позовем.
Он вышел. Росс, лукаво прищурясь, поглядел на Дилан.
– Видала? Кто бы мог подумать?
– Я. Мне сразу стало ясно, что Руфь его обожает. И я все гадала, когда же он сообразит, какая замечательная из нее выйдет жена.
– Почему все женщины такие догадливые? Впрочем, нет, не все. – Росс поднял глаза к потолку. – Ты не заметила, куда я поставил твое кресло?
Дилан тоже задрала голову и увидела прямо над собой пушистую ветку омелы.
– Ах ты, хитрюга!
Он медленно склонился к ней и прошептал прямо в податливо приоткрытые губы:
– Я так люблю тебя, Дилан!
В корзинке мирно посапывал младенец. На кухне и в гостиной целовались влюбленные. За окнами, в ярко-синем небе ослепительно светило зимнее солнце, радужно посверкивая на одетых в хрусталь деревьях. Из дома ему подмигивали лампочки на пышной ели, а в комнатах витали ароматы хвои, апельсинов, миндаля, остролиста и радостного рождественского ожидания.