Бедняга Смоллбон. Этрусская сеть
- К вашим услугам.
- А это?…
- Мисс Элизабет Уэйл и мисс Тина Зеччи.
- Превосходно, - сказала дама. - Как раз все трое, с кем я хотела познакомиться.
Может быть мы войдем? Я - Фелиция Брук.
Когда все сели, мисс Брук взяла все в свои руки с той же энергией, с которой, как подумала Элизабет, она председательствовала во всевозможных женских и благотворительных союзах.
- Когда я прочитала в «Дейли Телеграф» очень краткую заметку о неприятностях, в которые попал Роберт - даже не сообщил мне об этом - я тут же поняла, что ему понадобится финансовая помощь. Том Проктор вас возможно информировал, что Роберт в приступе сомнительного великодушия перевел все семейное состояние на мое имя.
Я же в нем не нуждаюсь, наоборот, деньги скапливаются в банке и заставляют меня платить Бог знает какие налоги. Теперь-то, наконец, им можно найти применение. Я открыла здесь в «Банко ди Наполи» счет на тысячу фунтов и могу перевести еще, если понадобиться. Но для начала этого должно быть достаточно.
- Более чем достаточно, - сказал капитан. - Но как вам это удалось? Ведь запрет на вывоз валюты…
- Мне говорили, что такой запрет действительно существует. Тогда я зашла к директору английского банка и тот согласился со мной, что речь идет о критической ситуации и в этом случае запретом следует пренебречь.
- И никаких проблем, - кивнула Элизабет.
- Абсолютно. - Мисс Брук перенесла свое внимание на Элизабет. Ее голубые глаза были удивительно похожи на глаза Брука. - Хватило пяти минут, и все было решено.
Я ещё раз убедилась, что интеллигентные люди всегда в состоянии понять, в чем дело. Сложнее было с вашим отцом, моя милая. Не хочу сказать, что он не интеллигентен, но исключительно упрям.
- Твердолоб до безобразия, - кивнула Элизабет.
- Пришлось объяснить ему, что его миссия совершенно ясна. Как британский консул он отвечает за британских подданных и их благополучие. Его собственные чувства тут совершенно не при чем.
- И что он? - поинтересовался капитан.
- Начал что-то говорить о суде, законах и доказательствах. Совершенно не убедительно! Никогда не думала, что доживу до того, что британский консул будет расхваливать мне достоинства итальянской юстиции. Так я ему и сказала. Вот и все, что я могу вам рассказать.
Она встала. Остальные тоже.
- Я в банке распорядилась, чтобы они заверили вашу подпись, капитан. на несколько дней я задержусь, так что, надеюсь, мы ещё увидимся.
- Если вы скажете, в каком отеле…
- Остановилась я не в отеле, а у своей старой приятельницы Элис Плант. Всем - до свидания! Полагаю, не стоит ещё раз рисковать с вашим лифтом, лучше уж я пойду пешком.
***- Если я вас правильно понял, - сказал мэр Трентануово, - и если в вашем распоряжении неограниченные средства, то проблема становится вполне разрешимой, хотя и по прежнему сложной. Во Флоренции найдется немало адвокатов, не обращающих внимания на мнение своего союза. Вопрос лишь в том, чтобы не выбросить денег впустую, на того, кто их съест и потом пальцем не шевельнет.
Мэр задумался, попыхивая трубкой.
- Думаю, в нашем случае лучше доктора Риккасоли не найти никого. Правда, характер у него не сахар, но… - Нацарапав что-то на клочке бумаги, бросил его капитану. - Это телефон его жены. Сошлитесь на меня, и она вас с ним сведет.
Капитану показался странным такой способ ведения переговоров с адвокатом, но клочок бумаги он сунул в карман и уже направился к выходу, когда мэр сказал:
- Я понимаю, что пока не сделал всего, что мог для моего друга Роберта. Просто сейчас всё время отнимают выборы, как только они пройдут, у меня появится гораздо больше времени. Если пройдут удачно, будет больше и возможностей. К тому же я кое-что предпринял, и хотя непосредственно Роберту это не поможет, но его противникам добавит хлопот.
- Я не сомневаюсь, что вы делаете все возможное, - сказал капитан.
***У доктора юриспруденции Риккасоли не было приемных часов по одной простой причине - у него не было конторы. Встреча с ним капитана, согласованная через его жену, проходила в модном кафе на Пьяцца дела Република.
- Он будет сидеть за столом в углу у дверей, - предупредила жена, - и будет пить шоколад со сливками.
Как заметил капитан, адвокат добавил к этому ещё шоколадный торт со взбитыми сливками. Риккасоли оказался маленьким толстячком с быстрыми любопытными глазами и приплюснутым носом.
- Мне очень приятно познакомиться с вами, синьор капитан. Мэр рассказал мне о вас и о неприятностях вашего друга. Вы не возражаете, если мы обсудим их через пару минут? Я хотел бы послушать музыку…
В кафе играло трио. За роялем сидела седовласая женщина средних лет, мужчины ненамного моложе. Музыку капитан узнал.
- Моцарт, - сказал он, когда стихли аплодисменты, энергично поддержанные Риккасоли.
- Из увертюры «Мнимая садовница», малоизвестное произведение. Меня прежде всего интересовало исполнение.
- Вы музыкант?
- Был пианистом. К сожалению, на это не проживешь. Пришлось уйти и заняться правом. Вам не кажется, что эту женщину стоит послушать?
- Прекрасно играет. Вы её знаете?
- Это моя бывшая клиентка. Мне удалось её выручить. Смотрите, официант! Выпьете шоколаду?
- Чаю, - сказал капитан. - С лимоном и без молока. А что она сделала?
- Убила мужа.
- Почему?
- Бог её знает. Может быть, не оценил её игру на рояле. Но не будем отвлекаться от наших проблем. Кусочек торта?
- Спасибо, - ответил капитан, - воздержусь.
- Блюдете фигуру, понимаю. Как все англичане. Удивительно, вы все просто помешаны на фигуре и на платежном балансе. И совершенно напрасно. Что плохого - быть толстым или в долгах? Главное - не расстраиваться из-за такой ерунды. А теперь расскажите мне, в чем дело. С самого начала. - Доктор Риккасоли поддел вилкой очередной аппетитно выглядевший кусок торта и добавил: - И не упускайте ни малейших подробностей.
***Полковник Нобиле, начальник флорентийской полиции, изучил документы, лежавшие перед ним на столе. Он был доволен, так как они подтверждали его многолетнее и глубокое недоверие к англичанам. Инспектора, который принес документы, спросил: