А смерть подождет

— Ходи, сынуля, ходи! Папа хлопочет насчет другого протеза, да и в управлении твоём обещали помочь.
И он ходил, сцепив зубы, вытирая лицо полотенцем, морщась от боли. При этом старался улыбаться, и те, кто видел взмокшего парня, шкандыбающего с палочкой по тротуару, с трудом могли бы поверить, что он когда-либо научится нормально, не качаясь и не подпрыгивая, ходить, преодолеет в себе страх перед искусственной этой «ногой», не упадёт, чтобы больше не подниматься.
Отдыхая на скамейке, Олег менял мокрые от пота майки, вытирал лицо, говорил матери:
— А я сегодня вон до того газетного киоска и назад дошел без отдыха, видела?
Как же она не видела!? Он шёл, а Нина Алексеевна смотрела ему в спину, мысленно посылая слова поддержки: «Так, сынуля, осторожней, не спеши. Ещё несколько шагов, вон до того газетного киоска. Молодец! Теперь постой, отдохни. А, ты без отдыха!? Совсем хорошо!…»
Он шёл назад, к ней, матери, и она, глядя на рослого и недавно крепкого молодого мужчину, вспоминала его маленького, годовалого, когда он делал до квартире первые в жизни шаги, падал и поднимался, а они с Михаилом Яковлевичем помогали ему — протягивали руки, поддерживали и радостно смеялись вместе с ним: ведь так важно научиться ходить по земле, уверенно стоять на ней обеими маленькими ножками.
Иди, сын! Мама и сейчас не даст тебе упасть.