Тридцать первое июня (сборник юмористической фантастики)

Дорнан не мог отвязаться от сумасбродного предположения: может, вместо президента долгие месяцы выступал его кибернэрос? Нет, это невероятно, спорил он сам с собой. Ведь президент открывал заседания, произносил речи, выступал на совещаниях. Разве кибернэрос в состоянии проделать нечто подобное? Дорнан опровергал эту фантастическую мысль. Но ведь и кибернэрос сам по себе — существо фантастическое, возражал Дорнан-скептик, и вообще, что считать невероятным после того, как здравомыслящие люди всерьез принимают весь этот механический бред?
В конце концов победило любопытство, и Дорнан принялся еще обстоятельнее изучать публичные выступления президента. Тут он сделал потрясающее открытие, а именно что интеллектуальный уровень президента не превышает возможностей среднего кибернэроса. Было общеизвестно, что на данном этапе развития техники словарный запас кибернэроса достигает 500 слов. Дорнан не пожалел труда, с карандашом в руках просмотрел статьи президента и установил, что выступления главы республики являются перестановками всего лишь 347 слов. Разговорная шкала современных кибернэросов включает семь-восемь тем. И еще Дорнан установил, что президент, где бы ему ни приходилось выступать, постоянно разглагольствовал только на три темы: о коммунистической опасности, о солидарности свободного мира и о новобургундском национальном престиже. Было известно — это признавал и сам профессор Палевский, — что при создании киба он стремился как можно больше приблизить его к модели.
Теперь подозрение уже не казалось Дорнану столь фантастическим, и он с нетерпением ждал открытия конгресса. На открытии президент опять-таки говорил только на три заданные темы! «Нет, — решил Дорнан, — нельзя объяснить совпадением, что ему всегда приходило в голову одно и то же и что он всегда говорил на одни и те же темы одними и теми же словами». Хотя, с другой стороны, со времени дебатов в конвенте новобургундские политические ораторы не очень-то обогатились находками или идеями, возразил он себе. Но чем объяснить эту странную заботливость, с какой сопровождавшие старались держать президента на почтительном расстоянии от всех? Подозрение, в нем крепло.
Дорнан решил во что бы то ни стало до конца разобраться в этом деле. Вскоре ему представилась возможность увидеть президента по телевидению на церемонии открытия новой школы, где тот произнес речь. И когда в результате неловкого движения оператора неумолимая камера скользнула по фигуре президента сверху вниз, Дорнан окончательно утвердился в своей догадке: вместо президента говорил кибернэрос. Собравшиеся на церемонию уважаемые люди восторженно аплодировали… кибернэросу. Наутро газеты подробно и обстоятельно комментировали «глубокие» замечания кибернэроса. Обмануто все общество. Надругались над самим творцом изобретения, беднягой Палевским, у которого и в мыслях не было, что так злоупотребят его изобретением, созданным с благородной целью: Палевский мечтал сделать счастливыми всех безнадежно влюбленных, ему и в голову не приходило, что его кибернэрос примется славить военные блоки.
Дорнан задумал разоблачить эту циничную игру и теперь только ждал подходящего момента. Случай вскоре представился. Дорнан решил осуществить свой план во время приема нового тевтонского посла с вручением ему верительных грамот. Чтобы лишний раз убедиться в своей правоте, журналист пошел в музей, но, как он и предполагал, киба снова не оказалось на месте. Затем он условился со своим коллегой фоторепортером поменяться ролями на время церемонии, и Дорнан в качестве фоторепортера мог присутствовать на приеме. План оказался удачным. Дорнан беспрепятственно прошел в актовый зал и вместе со своими коллегами усердно фотографировал президента, который произносил обычную речь о коммунистической опасности, о солидарности свободного мира и новобургундском престиже. Все шло так, как задумал Дорнан. Сердце его билось где-то в горле. Он выждал, когда президент кончит говорить, и затем подошел к нему, словно хотел попросить его встать рядом с послом, чтобы сфотографировать их вместе. Тем временем он, как бы нечаянно, прикоснулся к шестому позвонку президента. Никакого результата. Он решил, что перепутал позвонки, и нажал сильнее. Президент не отреагировал. Но Дорнан знал, что делает, и в третий раз еще решительнее нажал на позвонок.
— Что вы делаете?.. — прошептал президент, призывая его опомниться.
Коллеги удивленно смотрели на Дорнана. Тот весь похолодел. Вне всякого сомнения, президент был настоящий, не робот, хотя и вел себя, как кибернэрос.
— Простите, господин президент, — краснея, пролепетал сбитый с толку журналист.
— Ведите себя как положено и не устраивайте скандала, прошептал президент.
Дорнан едва дождался конца приема — теперь уже следовало выдержать взятую на себя роль — и что есть духу помчался в музей.
Кибернэроса не было. Дорнан ворвался в кабинет директора.
— Где президент? — обрушился он на директора.
— Его взяли в мастерскую… ремонтировать… Там испортилось включающее устройство.
— А может быть, его все-таки забрал протокольный отдел? недоверчиво допытывался Дорнан.
— Да нет, — промямлил директор, — они просили… — но я как раз не мог дать… Ведь я же говорил вам: испортилось включающее устройство.
 
Роберт А.Лафферти
НЕДЕЛЯ УЖАСОВ
Перевод с английского Р.Померанцевой
— Хочешь, у тебя что-нибудь пропадет? — спросил свою маму Кларенс Уиллоби.
— Вот разве что раковина с грязной посудой. Только как ты это сделаешь?
— Я построил «Исчезатель». Это совсем нетрудно. Вырезаешь оба донца у жестянки от пива. Потом берешь два куска красного картона с дырочкой посередке, приделываешь их к банке сверху и снизу. Смотришь в дырочку и мигаешь. И на что наведешь — исчезнет.
— Да ну?
— Только вот как сделать, чтобы это вернулось, я не очень-то знаю. Поэтому давай лучше попробуем на чем-нибудь еще. Посуда ведь денег стоит.
Мира Уиллоби лишний раз восхитилась умом своего девятилетнего сына. Какое благоразумие! Ей всю жизнь этого не хватало.
— А что, если попробовать на кошке Бланш Мэннерз? Вон она гуляет на улице. Кому она нужна, кроме хозяйки?
— Правильно.
Мальчик поднес свой «Исчезатель» к глазу и мигнул. Кошка исчезла с тротуара.
Мать изумилась.
— Как это получается? Ты сам-то хоть знаешь?
— Конечно. Берешь жестянку, вырезаешь оба донца, приделываешь два куска картона. Потом мигаешь.
— Ну, бог с ним. Забирай эту штуку и играй с ней на улице. А здесь смотри ничего не трогай. Дай мне подумать обо всем хорошенько.
Когда миссис Уиллоби осталась одна, ею овладели самые противоречивые чувства.
— Нет, положительно он вундеркинд. Ведь сколько есть взрослых, которые понятия не имеют о том, как сделать действующий «Исчезатель»! А Бланш Мэннерз, наверно, уж как-нибудь обойдется без кошки.
Кларенс остановился на углу у пивной «Позолоченный кран».
— Хотите, Нокомис, у вас что-нибудь пропадет?
— Нет, вот разве мое пузо.
— Но если оно пропадет насовсем, в вас будет дырка, и вы истечете кровью.
— И то верно. Испробуй-ка лучше на пожарном кране.
И вот наступил небывалый день для всей округи. Из соседних кварталов сбежались дети; они играли на залитых водой улицах и в переполненных канавах, и если кто-нибудь утонул (а мы не утверждаем этого наверняка) в потоках воды (настоящее наводнение!), то это легко было предвидеть. Пожарные машины (где это видано, чтоб их вызывали откачивать воду!) заливало выше колес. Повсюду сновали санитары и полицейские, мокрые до нитки и растерянные.
— Живая и мертвая вода! Кого побрызгать?! Кого побрызгать?! — выкликала Кларисса Уиллоби.
— Да заткнись ты! — цыкали на нее санитары. Бармен Нокомис из «Позолоченного крана» отозвал Кларенса в сторонку.
— Про этот твой фокус я никому ни гу-гу, так и знай, сказал он.
— Вы не скажете, так и я не скажу, — отвечал Кларенс.