Городская Ромашка (СИ)
Мирослав вошел без стука - в доме наставника не принято было стучать в дверь - и тут же уставился на деревянный кораблик. Улыбнулся.
- Тебя наставник к себе зовет, - сказал он.
Чувствуя, как подступает волной раздражение на так некстати появившегося Мирослава, Сивер встал и подошел к двери. Теперь ему оставалось только надеяться, что Мирослав не спросит, для кого он мастерит эту игрушку - такие вещи для себя обычно не делают, только на подарок. Мирослав и не спросил.
Привычка вставать вместе с солнцем у многих поселян вырабатывалась с раннего детства. Вот так и Мирослав открыл глаза, едва только погасли звезды, и первые солнечные лучи осветили серое небо. Спустился вниз, умылся, потом вернулся в свою комнатку, подхватил дорожную сумку и вышел на двор.
Возле конюшен уже собралось несколько семей, но старый Ветин с сыном, невесткой и внучками уже ждал его у дороги. Запряженные в повозку две рыжие лошадки фыркали и трясли гривами, готовые отправиться в неблизкий путь.
Внучек у старого Ветина было трое. Старшая из них, красивая молодая девушка, изредка смущенно поглядывала на Мирослава и Зоряна, еще одного попутчика. Младшие же - смешливые девчушки со звонкими, как колокольчики весенней капели, голосами, ничуть не стеснялись посторонних мужчин и почти всю дорогу требовали рассказывать им сказки.
- Цыть, малышня! - прикрикивал на них отец и, добродушно улыбаясь, рассказывал Зоряну и Мирославу: - Они нас с женой уже умучили - все просят рассказать им что-нибудь новое, интересное, да чтобы про страны далекие, про края неведомые. А мы-то и не путешествовали вовсе - разве что от Родня до Дубнянки, да в Каму разок съездили. Я тогда девочек с собой брал - ох им и понравилось! Теперь все мечтают сами по миру поездить, посмотреть, как в других землях люди живут.
Девчушки все не унимались, но после полудня их сморило, и любопытные щебетуньи улеглись рядышком и уснули. Как раз проезжали Вестовое…
Людей в поселке было немного - видимо, все, кто желал попасть на праздник, уже выехали в Долину Ручьев. Мирослав нашел взглядом отчий дом на берегу Родны и долго смотрел - не появился ли во дворе его мать. Но крыльца от дороги видно не было, а возле дома так никто и не показался. "Может, тоже уехали?" - подумал Мирослав. Дом Тура едва-едва было видно за деревьями, но уж тетушка Звана наверняка позаботилась, чтобы ее дети - и родной сын, и приемные - попали в Долину Ручьев как раз к началу празднества. А вот Ветин, кажется, не слишком торопился, и старшая из его внучек начала уже волноваться, тихонько шептала матери что, мол, опоздаем. И хотя по всем прикидкам повозка старого Ветина должна была достигнуть Долины Ручьев как раз ко времени, у Мирослава появилось стойкое предчувствие, что они, и в самом деле, опоздают. Ему-то, в отличие от молоденькой светлокосой девушки, волноваться было бы нечего, если б Мирослав не знал, что Ромашка будет ждать его. Ждать, опасаясь, что он может и не приехать.
Когда послышался негромкий треск и повозку тряхнуло, а потом накренило вбок, Мирослав не слишком удивился. До Гористого было еще минут пять-десять ходу, и он сам вызвался сходить в поселок да принести все, необходимое для починки.
Ветер, колыхавший укрытые молодыми листьями ветви, сегодня улегся, и с самого утра в Долине Ручьев погода стояла ясная, солнечная, воздух был тих, и лишь изредка легкая рябь тревожила широкие разливы. Когда время перевалило за полдень, люди стали собираться поближе к берегу Родны, сложили ветки для костра, вынесли длинные деревянные скамьи да подкатили бревна, чтобы было где присесть. В радостных хлопотах как-то не сразу заметили, что солнце уже приблизилось к горным вершинам, и наступил вечер.
Кто знает, что добавляла в чистую, взятую из ручья воду бабушка-ведунья, да только срезанные под полуденным солнцем яркие желтые одуванчики не потемнели и не закрылись. Девушки разобрали их и, уложив букеты на подолы платьев, сплели каждая по венку. К тому времени уже все парни и молодые неженатые мужчины из ближайших поселков собрались там же, на зеленом берегу в Долине Ручьев, и, изредка переговариваясь и озорно поблескивая глазами, наблюдали за девушками, ждали…
Сердце Ромашки подпрыгивало каждый раз, когда кто-то называл ее по имени - все казалось, что это Мирослав наконец приехал. Но его по-прежнему не было видно, и девушка с каждой минутой все отчаянней надеялась, что вот-вот он появится, и все меньше верила, что надежда эта осуществится. "Может, наставник его из Родня не отпустил? Или в пути задержался? Всякое ведь может случиться" - так уговаривала себя Ромашка, слушая веселую музыку и смех, глядя, как девушки подходят к своим избранникам, скромно потупив глаза, как парни наклоняются, и им на головы опускаются ярко-желтые венки. Некоторые девушки не решаются подойти первыми, и тогда парни сами шутливым тоном просят подарить венок. Чаще всего девушки соглашаются.
- Да приедет он, точно приедет, - успокаивающе пробасил Тур. Он тоже вглядывался в мелькание нарядных вышитых сорочек и девичьих платьев, вглядывался так же внимательно, как и Ромашка. Наверняка волновался.
Веселинка тоже пока никому венка не подарила. "Наверное, ждет кого-то, как и я? Или попросту не решилась?" - гадала Ромашка, пока ее подруга неторопливо приближалась с венком в руках, опустив глаза. "Расстроилась, наверное" - заключила Ромашка, взволнованно глядя на подругу. Та остановилась в шаге от Ромашки и подняла лицо - щеки Веселинки горели, словно их натерли свежим бураком. И смотрела она вовсе не на Ромашку.
- Это тебе, - едва слышно произнесла Веселинка, смущенно глядя на Ромашкиного названного брата.
Тур тоже вдруг покраснел и растерянно замер, уставившись на желтый венчик в девичьих руках. Руки Веселинки дрогнули, и потрясенная Ромашка поняла, что еще секунда - девушка не выдержит и убежит, решив, что Тур отказался принять ее подарок.
Не говоря ни слова, рыжий великан протянул руки, намереваясь принять венок, но передумал и наклонился. Веселинка удивленно моргнула, словно еще не веря собственным глазам, потом медленно и осторожно опустила венок на голову Тура. И улыбнулась, а когда Тур выпрямился и смущенно ответил на ее улыбку, звонко рассмеялась, и в ее смехе Ромашке послышалось облегчение. Но тут Веселинка снова замолчала, и Ромашка, понимая, что становится третьей лишней, тихонько отошла. Тур и Веселинка все еще молча смотрели друг на друга, когда девушка отвернулась и пошла по мягкой траве туда, где журчала Родна.
- Мирослав!
Мать окликнула его в тот момент, когда Мирослав уже разглядел вдалеке широкую фигуру Тура. Обернувшись, Мирослав увидел спешащую к нему Любиму, позади которой, застенчиво улыбаясь, шла соседская Люда. Отца поблизости видно не было.
- Здравствуй, мама.
- Сынок, здравствуй! Что же ты так поздно? Праздник-то давно начался, вон все уже веселятся.
- В пути у телеги ось надломилась, пришлось ненадолго остановиться, - объяснил Мирослав.
Мать вздохнула и грустно улыбнулась.
- Как ты, сынок. Как живешь?
После того, как сын ответил на все ее вопросы, Любима помолчала немного, глядя на Мирослава, и сказала негромко:
- Как давно я тебя не видела… Может, поговоришь с отцом, а, сынок? Негоже ведь так, поселился в Родне у наставника, словно нет у тебя родного, отчего дома. Сегодня, все-таки, праздник, вдруг и помиритесь.
Мирослав молча покачал головой и оглянулся, снова пытаясь найти глазами Ромашку или хотя бы ее названного брата. На этот раз не получилось.
- Ищешь кого? - спросила мать. Ее проницательный взгляд лучше любых слов мог сказать, что Любима точно знает, кого пытается разглядеть ее сын. А еще Мирослав понял: мать очень надеется, что он не спросит ее про Ромашку. Отвечать ему не пришлось - звучный девичий голос позвал его по имени:
- Мирослав!
Это Людмила подошла, поздоровалась, потупила на миг ореховые глаза. Венка своего она еще никому не подарила: может ждала, что избранник первым подойдет или попросит… Над этим Мирослав не стал размышлять. Он ответил на приветствие и снова обернулся к матери.